БЛОГ ПСИХОЛОГА, ПСИХОТЕРАПЕВТА, СЕМЕЙНОГО ПСИХОЛОГА

СЛЕЗЫ ТЩЕТНОСТИ

Рекомендую: плачьте над фильмам
Прослезившись над «Паддингтоном-2», можно познать глубину чувств. В нашей семье часто рассказывают одну историю, которая, видимо, ёмко передаёт суть моего детства: когда я был ребёнком, достаточно большим, чтобы на это обратили внимание, но относительно маленьким, чтобы это было всё ещё забавным, я расплакался на кульминации мультика «Покемон: Фильм первый». Все свое детство я был склонен […]

Взаимоотношения с миром
Взрслая психология
Путь к себе


Прослезившись над «Паддингтоном-2», можно познать глубину чувств.

В нашей семье часто рассказывают одну историю, которая, видимо, ёмко передаёт суть моего детства: когда я был ребёнком, достаточно большим, чтобы на это обратили внимание, но относительно маленьким, чтобы это было всё ещё забавным, я расплакался на кульминации мультика «Покемон: Фильм первый».

Все свое детство я был склонен к слезам – я плакал из-за синяков, ошибок, неловких ситуаций. Но именно этот просмотр фильма о покемонах произошёл на праздновании моего десятилетия. И это был первый раз, когда мне дали понять, пусть даже косвенно или подсознательно, что мои слёзы пересекли черту между безобидным поведением маленького мальчика и чем-то более постыдным.

Частично это осознание возникло из-за смехотворности повода для моего плача – ладно, тут я согласен, – и частично из-за того, что я плакал публично, перед друзьями, семьёй и другими зрителями. Но сигнал, который я уловил, был предельно ясен: мальчики не плачут а уж если и плачут в редких случаях, то точно не из-за покемонов.

Все это породило едва уловимое, но важное изменение – не в том, как я плакал, но в том, что я думал о своих слезах. Мне уже стало ясно, что слёзы – это не мужское дело, а с каждым днём рождения я всё больше становился мужчиной. Но почему же я по-прежнему мог так легко заплакать? Почему я не мог это остановить? В чём вообще заключалась проблема?

Как бы там ни было, я выбрал самое простое решение: в течение следующих лет я научился совсем не плакать, даже не поняв, что означали эти слёзы. Казалось, проблема решена, даже если я и подозревал иногда в возрасте около 20 лет, что просто спрятал её под камень в глубине души.

Я вырос таким типичным американским юношей, который мог изобразить уверенность, словно это был карточный фокус, но чьи настоящие эмоции всё более удалялись от него и становились загадочными. Они либо лежали вне пределов досягаемости, либо вырывались наружу бешеными взрывами, вспышками гнева, грусти или фрустрации, которые казались гейзерами, разрывающими мне черепную коробку изнутри.

Только после окончания колледжа и переезда в Нью-Йорк я, сам этого не осознавая, сделал важный шаг к присущей моему детству уязвимости. Я начал ходить в кино один. Поначалу кинотеатр был просто средством сбежать от города, который заставлял меня чувствовать себя копейкой в громадной банке с разменной монетой. Затем я стал писать о фильмах профессионально, что дало мне полное право нарушать это странное табу – не ходить в кино одному. Эта привычка может быть невероятно медитативной и поддерживающей, почти как молитва. Я не помню, какой именно фильм оказался решающим, но в конце концов я вспомнил как плакать.

С тех пор слёзы в кино стали для меня чем-то вроде ритуального акта, возможностью позволить произведению искусства обезоружить мои защиты и напомнить мне, что это, собственно, значит – чувствовать, присутствовать в моменте, быть эмпатичным и уязвимым, спонтанно реагировать.

Способность испытывать и выражать чувства, а не закапывать их в глубокую тёмную нору, многим может показаться по-детски элементарной – и с этим я тоже согласен, – но с мужчинами действительно что-то происходит в подростковом возрасте, что нарушает этот здоровый инстинкт. Если кажется, у женщин это получается лучше, то бесспорно потому, что женщинам во время взросления недвусмысленно дают понять: они отвечают за чувства других, будь то их родители, партнёры или в итоге их будущие дети, чьё выживание зависит от такой эмпатии.

Мужчин обычно не нагружают этой обязанностью. Мы часто получаем противоположное послание: быть мужчиной означает действовать, несмотря на эмоции, не основываясь и не согласуясь с ними. Требование сдерживать чувства, а не выражать их, создаёт угнетённое, саморазрушительное психологическое состояние, лишённое каких-либо отдушин, к чему это приводит в итоге – что ж, вы сами можете себе это представить.

Мне кажется, многим мужчинам пошёл бы на пользу некоторыйэмоциональный бодибилдинг, а проливание слёз над фильмами может послужить психологическим эквивалентом качанию пресса или жиму штанги.

Это заставляет вас столкнуться с двумя важными вещами.

Во-первых, вам придётся наблюдать и вовлекаться в чувства мужчин и женщин на экране.

Во-вторых, вы смиритесь с неоспоримым присутствием ваших собственных слёз и видом своих покрасневших глаз в зеркале уборной после сеанса. Оба этих явления – прекрасная тренировка понимания ваших эмоций и приглашения их обратно в вашу жизнь, возможно, впервые с детского возраста.


Я не собираюсь утверждать, что после всхлипываний в самолёте над фильмом «Перед закатом» или за рулём машины после «Лунного света» я сразу же почувствовал себя лучше; в основном я чувствовал себя неподобающе и дискомфортно из-за заложенного носа. Но каждый из этих эпизодов помогал осторожно приподнимать крышку моего эмоционального Я, давая доступ к уязвимости, эмпатии и искренности, которые напрямую влияли на моё взаимодействие с миром. Психотерапия лишней не была, конечно, но походы в кино обходятся гораздо дешевле.

Научившись плакать, я снова узнал, как это – чувствовать глубоко, без смущения и фальшивой сдержанности; когда мой взгляд затуманивается в финале «Паддингтона 2», это значит, что я разрешил себе сочувствовать, а не отгораживаться от этого переживания. В то же время я стал меньше подвержен сбивающим с толку эмоциональным гейзерам, зато во мне больше размеренных, доступных пониманию чувств.

Так что я рекомендую вам приступить к делу и позволить слезам пролиться.. Только не забудьте захватить свои собственные платочки, потому что салфетки в кинотеатрах – как наждачная бумага.

Кевин Линкольн (писатель, живущий в Лос Анджелесе)

Перевод Ирины Маценко

Редакция Златы Волковой

www.psyshans.ru


Теги: слезы тщетности, позволить слезам пролиться

психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, психолог консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация.

Мы любим тех, кто нас не любит, 
Мы губим тех, кто в нас влюблен, 
Мы ненавидим, но целуем, 
Мы не стремимся, но живем. 
Мы позволяем, не желая, 
Мы проклинаем, но берем, 
Мы говорим... но забываем, 
О том, что любим, вечно лжем. 
Мы безразлично созерцаем, 
На искры глаз не отвечаем, 
Мы грубо чувствами играем, 
И не жалеем ни о чем. 
Мечтаем быть с любимым рядом, 
Но забываем лишь о том, 
Что любим тех, кто нас не любит, 
Но губим тех, кто в нас влюблен.

www.psyshans.ru