БЛОГ ПСИХОЛОГА, ПСИХОТЕРАПЕВТА, СЕМЕЙНОГО ПСИХОЛОГА

  • Архив

    «   Октябрь 2018   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31        

ИЗУЧАЕМ ЯЗЫК СЕРДЦА

Изучаем язык сердца


Записаться на консультацию можно по тлф - 8 916 542 01 40
скайп -psyshans
irapalna@mail.ru
c 10-00 до 22 00 - Ирина

“Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь”.

– Маленький принц

В студии мексиканского фотографа из города Оахака стены завешаны фотографиями, на которых дети улыбаются, смеются, смущаются, сердятся, плачут. Когда владельца студии спрашивают, почему он запечатлевает все эти проявления эмоций, он отвечает, что они являются частью жизни и родители хотят сохранить отображающие их фотографии. Его утверждение особенно завораживает, учитывая, что обычно стены украшают фото счастливых лиц. Куда тогда идут все эти фото других эмоций – нахмуренные брови, слёзы, дети, отвернувшиеся в знак протеста или неповиновения? Если поразмыслить, эти фотографии лучше отражают эмоциональную жизнь ребёнка, делая фотографии только одних лишь улыбок однобокими, ограниченными, неполноценными. Не передают ли эти фотографии ребёнку подобное приглашение для выражения эмоций и вне студии? Что эти фотографии говорят о нашем отношении к детским эмоциям, а также к нашим собственным – взрослым?

Мы можем предотвратить появление эмоций не больше, чем можем предотвратить ежедневный восход солнца.

Присутствие эмоционального состояния говорит о том, что нечто в нашем окружении затронуло нас – что что-то взволновало. Эмоции – это то, что объединяет человека с другими млекопитающими, нечто инстинктивное по своей природе, запускающее в организме химические и физические реакции. Как выразился Паскаль (17 век): “У сердца есть свои мотивы, о которых разум ничего не знает”. Эмоции – это не чувства. Чувства – это названия, которые мы даем эмоциям; наша субъективная оценка того, что затрагивается внутри нас. Процесс приведения этих инстинктивных, эмоциональных переживаний под контроль сознания, происходящий в префронтальном кортексе (когда мы думаем прежде, чем сделать) начинается в первые годы жизни и длится еще долго в подростковом возрасте. Именно развитие интеграционного и исполнительного функционирования в префронтальном кортексе, начинающееся примерно с 6 лет, даёт нам возможность испытывать более одного чувства или мысли одновременно, позволяя лучше контролировать себя. Что является частью нашей человеческой природы и отделяет нас от других млекопитающих, так это способность быть в контакте с эмоциями и осознавать их всё больше и больше. Остаётся вопрос: какова роль взрослых в том, чтобы помочь детям развить способность к более цивилизованному выражению своих чувств, когда их охватывают эмоции?

Люди рождаются со способностью к самовыражению и сбросу напряжения в эмоциональной системе. Эта способность отражена в устойчивых выражениях: “я должен следовать велению сердца”, “отдаться чему-то всем сердцем”. Роль самовыражения отчасти инстинктивна и служит нам для “переваривания” того, что мы “поглотили”, особенно в том, что касается эмоций. Джеймс Эрл Джонс однажды заметил: “Одно из самых тяжёлых испытаний жизни – иметь на сердце слова, которые невозможно высказать”. У людей есть множество форм проявления эмоций: от невербального плача младенца до кусающегося и топающего ногами двухлетки, до подростка, закатывающего глаза. Мы также можем выражать эмоции с помощью речи, как мы часто просим дошкольников: “Используй слова, а не кулаки”. Путь к сердцу лежит через слова, которые мы используем, чтобы рассказать, что на душе. Когда у моей 7-летней дочери должны были взять кровь, вместо того чтобы убегать или драться и сопротивляться, во время процедуры она сидела на месте и кричала во всё горло: “Ай, ай, ай!” Двигаться было невозможно, но возможно было выразить свою боль через слова (хотя это и напугало людей, ждавших своей очереди). Помощь детям в том, чтобы научиться передавать словами то, что на душе, – это важнейший шаг к тому, чтобы помочь им развить более цивилизованный способ самовыражения, когда их охватывают эмоции.

Почему же, рождаясь со способностью к самовыражению, мы можем столкнуться с трудностью найти слова, чтобы выразить то, что на душе? Иногда мы сопротивляемся своим чувствам – мы не можем их распознать, не хотим их признавать или отгоняем. Проблема не в наших эмоциях, а в нашем к ним отношении. Эмоции не бывают правильными или неправильными, они всего лишь являются частью прекрасной сложной системы нашей человеческой натуры и её взаимодействия с окружающим миром. Вот вопрос, который здесь напрашивается: как научиться выражать эмоции, не затрагивая других, но и давая им выход? Это задача, ответ на которую стоит того, чтобы его найти, ради умственного и физического здоровья наших детей, а также раскрытия их потенциала к формированию здоровых отношений. На выстраивание здоровой дружбы и партнёрских отношений/брака влияет способность находиться в настоящем моменте и вести себя достойно, когда на сердце неспокойно. Способность распознавать и называть собственные чувства также благоприятствует личностному росту на протяжении всей жизни. Чем больше чувств мы можем облечь в слова, тем лучше мы можем наладить отношения с самими собой и тем менее вероятно, что вместо осознанности внутри появится зияющая пустота. Слишком многие страдают в одиночестве, разделённые с другими людьми, потому что не могут или не хотят поделиться тем, что на душе.

Что же может помешать научиться языку сердца?

Что же может помешать нам помочь ребёнку выучить язык сердца? Прежде всего, бывают такие сложности развития, как врожденные ограничения восприимчивости и эмоциональности. Дети выражают себя вначале невербально – эмоции развиваются быстрее, чем речь. Умение находить слова, чтобы выразить то, что взволновало, требует поддержки и подготовительной работы, которая начинается с названия чувств, отражающих эмоциональные переживания: грусть, фрустрация, разочарование, стыд и т.д. Если вы не можете назвать что-то, вы не можете выстроить с этим отношений. Как мы можем хотя бы начать разбираться, что делать со своей ревностью, завистью, разочарованием, если мы не знаем названий этих чувств? Названия дают значение, они открывают диалог и помогают понять это переживание, как и предоставляют возможность выстроить своё к нему отношение. Моя дочь однажды мне сказала, что у нее “в животе ощущение, как будто там масло взбивают”. Это ощущение “болтанки” сопровождалось выражением опасения, беспокойства и страха перед тем, что маячило на горизонте. Она не смогла бы начать разбираться в этих эмоциях, не дав им сначала названия.

Иногда дети могут сопротивляться эмоциям и скрывать их, особенно когда думают, что не получат одобрения от значимых для них людей. Мнение, что “хорошие девочки всегда милы и не возражают старшим”, а “храбрые мальчики не плачут” продолжает насаждать убеждения взрослых, заставляя подавлять эмоции, которые им противоречат. Если мы завязнем в попытках быть милыми и храбрыми, интересно, куда денутся эмоции страха и нежелания быть милым? Кроме того, мы выросли с ложным убеждением, что выражение эмоций приведет к усилению основанных на них действий. Исследования, напротив, показывают, что выражение эмоций приводит к уменьшению их общего эффекта и необходимости действовать. Когда мы пытаемся отсечь беспокоящие нас чувства, огорчение, фрустрация должны найти выход, и возникает вопрос, куда уходит эта энергия? Когда наша эмоциональная система активирована, а выражение эмоций блокировано, энергия застаивается и накапливается, полностью препятствуя, таким образом, самовыражению и спонтанности в жизни. Застрявшие эмоции приводят к беспорядку. Наши слова должны соответствовать тому, что у нас на душе. Если у нас нет этой целостности, мы загрязняем сами себя, живя в тени нашего истинного “я”.

Эмоции являются движущей силой психологического развития от раннего детства до юности. Тогда как маленькие дети учат названия чувств для эмоций, которые они испытывают, то подростки пытаются разобраться в одолевающих их противоречивых чувствах. Одна их часть стремится стать независимым человеком, другая испытывает тревогу в связи с возрастающей сепарации от родителей. Повсюду мы видим признаки того, что дети, подростки и взрослые пытаются заглушить свои чувства и отвлечься от них различными способами: от переедания, лекарственных препаратов, наркотиков, алкоголя до просмотра телевизора и компьютерной зависимости. Когда мы перестаем чувствовать, мы перестаем расти и становимся склонными к безразличию и эгоизму, примером этого может служить буллинг. Булли принимаются за свое ежедневное занятие – обижать слабых, – мало думая о сожалении, стыде или заботе о других. Наши сердца предназначены для глубоких чувств, а не для того, чтобы становиться холодными и чёрствыми. Чёрствое сердце – это реакция и форма защиты от уязвимости жизни в мире, который больше не является безопасным или слишком ранит эмоционально и физически. Когда привязанность делает нас уязвимыми к травмам, по утверждению Г.Ньюфелда, за это приходится платить способностью к игре, и мозг выбирает выживание, а не способность чувствовать. Когда наши чувства начинают исчезать, мир становится для нас приглушённым, а краски эмоциональной жизни блекнут. Мы можем незаметно соскользнуть в мир, где чувство не становится прибежищем, не в результате сознательного выбора, а из необходимости. Только через нежность и питающую привязанность мы можем спасти кого-то из их приглушенного мира, приглашая идти за собой и убеждая, что мир снова безопасен. Одной из самых важных задач для родителей является сохранить сердца наших детей мягкими. Их способность переживать весь спектр эмоций и выражать то, что у них внутри, будет движущей силой для роста и зрелости на протяжении всей жизни.

Помогаем детям и подросткам делиться тем, что у них на сердце

Как мы можем сохранить сердца наших детей мягкими и позволить их эмоциям свободно изливаться? Мы должны сделать больше, чем просто помочь им выучить имена собственных чувств: между нами должно быть достаточно контакта и близости, что позволит безопасно выражать уязвимые мысли и чувства. Возможно, мы и рождаемся со способностью выражать свои чувства, но нам также необходим кто-то, кому мы можем раскрыть свои секреты. Чтобы делиться секретами, мы должны прежде отдать кому-то свое сердце, так чтобы желание быть познанным и понятым создавало стремление поделиться тем, что внутри. Когда мы делимся своими чувствами, отношения углубляются, и мы чувствуем себя как дома под их заботой, ощущая сильное чувство принадлежности. Как заметил Карл Юнг: “Мы оглядываемся с восхищением на великих учителей, но с благодарностью на тех, кто затронул наши человеческие чувства… Тепло является жизненно важным элементом для роста растения и души ребёнка”. Привязанность – это то, что помогает изливаться тому, что на сердце у ребенка, заполняя пространство между нами и создавая в результате взаимосвязь. Они должны ощущать нашу щедрость и приглашение вместе со свободой выражать то, что у них на душе, не будучи стеснёнными нашими видимыми реакциями на это и впечатлениями. Подчас нам труднее всего справиться с теми эмоциями ребёнка, с которыми нам трудно совладать самим. Если мы не допускаем собственных слёз и несовершенств, нам будет трудно принимать слёзы и эмоции ребенка. Как нам донести до них, что их эмоции не являются хорошими или плохими, если мы осуждаем и стыдимся своих собственных?

Иногда наша реакция на эмоции ребёнка показывает, что мы не можем или не хотим его слушать.Мы можем обесценить их чувства выражениями вроде: “Ничего страшного, беги поиграй”, или: “Не страшно ошибаться, на ошибках учатся”. Когда мы подавляем или отрицаем их чувства, мы не создаём пространства, где человек может осознать, назвать и совладать со своими страхами, желаниями и отчаяньем. Другими ответами, которые не помогают решить ситуацию, являются попытки рационализировать чувства посредством логики. “Пусть тебя не беспокоит то, что говорят другие, их слова не должны тебя ранить”. “Что значит – я тебе ничего не покупаю? Почему ты такой неблагодарный? Только вчера я купил(а) тебе…” Наши чувства нельзя просто объяснить, на самом деле, мы должны рассмотреть свою зависть, грусть или чувство потери при свете дня, чтобы изучить их, найти выход, пролить слёзы по поводу того, что задето внутри нас. Другие примеры бесполезных ответов – это указания, как дети должны справиться с той или иной ситуацией, когда мы хватаемся за возможность преподать им урок. “Если бы ты наводил порядок в своих вещах, ты знал бы, где их искать, когда они тебе нужны”. Как бы это выглядело с подростком, если бы мы запрещали ему выразить фрустрацию или грусть от того, что он не может что-то найти, – возможно, их эмоции могут научить их большему, чем мы могли бы когда-нибудь донести. И наконец, иногда мы стремимся защитить детей от некоторых чувств, составляющих привычную часть жизни, например, когда их не пригласили на день рождения или они столкнулись с потерей любимого питомца. Мы пытаемся отвести их глаза от проблемы обещаниями сокровищ, вместо того чтобы помочь им найти название для того, какое сокровище они потеряли. Так мы избегаем слёз, которые должны быть пролиты. Если мы не подведем детей к их уязвимым чувствам и не будем поощрять их отношения с ними, то кто это сделает?

Для того чтобы помогать детям выражать свои чувства, требуется большое терпение и много времени с нашей стороны. Мы можем выразить желание знать, что у них внутри, многими способами: от тепла нашего присутствия до активного слушания и отражения их переживаний (например: “Ты сегодня с утра особенно раздражителен, наверное, ты думаешь о предстоящем визите к зубному и дырке, которую нужно запломбировать?”). Недостаточно просто отражать то, что у них на душе. Кроме этого, мы должны донести до них, что мы можем справиться с их эмоциями. Некоторые дети переживают очень сильные эмоции из-за врождённой чувствительности, что тяжело переносить взрослым. Чтобы ребёнок делился тем, что у него на душе, он должен чувствовать, что мы можем принять его любым, что он не должен съёживаться в нашем присутствии от того, что с ним слишком трудно.

Душа и зрелость

Богатая и разнообразная эмоциональная жизнь – это то, что придаёт нашему существованию полноту. Она стоит за нашим самовыражением, спонтанностью, полной вовлечённостью в жизнь, а также за качеством отношений с другими людьми.

Как сказал Альберт Эйнштейн: “Существует два способа жить: вы можете жить, как будто ничто не является чудом; вы может жить, как будто чудом является всё вокруг”.

Способность выразить в речи то, что на душе, лежит в корне целостности и уникальности личности. Когда мы не ценим то, что внутри, мы можем меняться, подстраиваясь под других, принижая и загрязняя себя таким образом. Мы должны согласовывать потребность в самораскрытии с миром, в котором часто нет времени, пространства или желания узнать, что внутри нас. Ответом является не транслировать себя всему миру без разбора, а питать и поддерживать уязвимые отношения, в которых мы можем поделиться тем, что на душе, где нас увидят, услышат и будут любить такими, какие мы есть на самом деле.

При отсутствии отношений с самим собой будет трудно вступить в глубокие отношения с другими, в которых мы сможем по-настоящему дарить себя другому человеку. Если мы не можем найти места для собственных эмоциональных переживаний, как нам найти внутри себя место для переживаний другого?

Если в нашем сердце нет места для другого человека, мы не можем предложить ему место для отдыха, убежища, не можем насытить его потребность в принадлежности, значимости, любви, стремлении быть познанным.

Мы должны помочь детям и подросткам узнать себя, создавая пространство для выражения, если их что-то взволновало, и ведя их через этот отрезок жизненного пути по неведомым землям. Когда они узнают названия своих эмоциональных переживаний, они смогут их понять и разобраться, что делать с фрустрацией, завистью и разочарованием.

Когда у них есть взаимоотношения со своими внутренними переживаниями, они смогут вступить в глубокие значимые отношения с другими, в которых есть место взаимной зависимости, общности и поддержке.

Чтобы разделить себя с кем-то, нам нужно сначала найти себя – сердце, которое чувствует, голос, способный говорить, и убежденность, что богатство жизни происходит от принятия её близко к сердцу. Для того, чтобы помочь детям достичь этого, требуется время, но это путешествие дорогого стоит.

Дебора Макнамара (Deborah MacNamara)

Перевод Ирины Гифт  

Теги: личностный потенциал,принятие, развитие, смешивание чувств, уязвимость, эмоции,

психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, консультация психолога, психологическая помощь, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация

www.psyshans.ru

ПОДЕЛИТЬСЯ МЫСЛЯМИ

Здравствуйте! Я - взрослый психолог!
Поэтому детьми не занимаюсь.
Просто выкладываю серию статей про то, что может приводить к проблемам во взрослом состоянии, чтобы взрослые, нуждающиеся в психологической помощи, могли лучше понять, как возникли их проблемы и как должно было быть , чтобы проблем не было.
Это , как я надеюсь, может облегчить моим клиентам "изобретение велосипеда", то есть поможет быстрее создать новую модель мира, с новым отношением к себе.

Записаться на консультацию можно по тлф - 8 916 542 01 40
скайп -psyshans
irapalna@mail.ru
c 10-00 до 22 00 - Ирина





Поделиться мыслями.

«Чем меньше плачет ребёнок, тем больше слёз проливает его родитель»
Из лекций Ньюфелда о процессе адаптации

Ниже приводится замечательный рассказ мамы о принятии собственной неидеальности, о том, как переживание мамой собственной тщетности смогло помочь ей укрепить узы привязанности с дочкой. Если у ребенка есть трудности с процессом адаптации, нарушена привязанность, то родителю приходится выплакивать намного больше слёз по поводу того, что он не способен предоставить ребёнку возможность пережить тщетность своих устремлений. И этот рассказ совсем не о том, как в первую очередь позаботиться о себе, и не о возможности неконтролируемого извержения собственного гнева на ребёнка, он о способности прислушаться к себе, принять свои эмоции и научиться экологично выражать их в отношениях.

Последние два месяца хожу на терапию к психологу, и, раскапывая причины проблемы, с которой я пришла, мы проговорили очень многие аспекты моей жизни. И первый месяц мы почти всё время обсуждали мои отношения с дочкой, потому что эта проблема была настолько насущная, что я не могла ни о чём другом говорить.

Дочке 3,2 года, она непростая девочка – смотрю на детей друзей и вижу, что большинство гораздо спокойнее, уравновешеннее, послушнее. Мне всегда было с дочкой трудно, поэтому я и пришла к альфа-родительству, когда ей было около полутора. К двум с небольшим мы пришли к очень гармоничному существованию, потом родился младший ребенок, и следующие 9 месяцев я жила просто на пределе морального напряжения. Я очень старалась быть хорошей мамой обоим детям, уделять каждому время качественно, не общаться с ними механически, быть контейнером для негатива.(о дочке речь в первую очередь, конечно, а она ещё и в кризисе трёх лет, и в кризисе отношений с папой, и со склонностью к истерическим реакциям). И мне каждый день казалось, что я таскаю камни, как бы я ни старалась, но почти каждый день я срывалась и кричала, или ругала дочку, или, совсем не зная, как добиться желаемого поведения, угрожала ей какими-то наказаниями (не пойдём гулять, не будет сладкого), а иногда совсем не по-альфовски отводила в другую комнату и запрещала выходить пару минут, потому что уже так злилась, что боялась по попе отлупить. И каждый вечер я себя корила, ругала, грызла и ненавидела за то, что вот, спит мой маленький ангел, такая тонкая, чуткая, такая нуждающаяся в любви и принятии, и вот её мать-мегера, которая не может справиться со своим дурным характером и своими желанными двумя детьми.

Психолог привела меня к очень простой мысли, которая никогда не приходила мне в голову: пытаясь быть контейнером для плохих эмоций дочери, принять её со всеми недостатками, я никогда не была этим контейнером для самой себя, не принимала свои недостатки. И чувство вины, которое, как пружина, закручивалось с каждой ошибкой, только усугубляло это. И я попробовала отпустить ситуацию. Я решила “сбросить настройки” и не придерживаться никаких теорий воспитания и разрешить себе действовать не в рамках теорий, а естественно. Первые две недели были довольно бурными и громкими, но, хотя я кричала и ругалась, внутри уже не поднималась такая волна эмоций, не хотелось отшлепать и наказать, просто хотелось выпустить пар. И дочка чувствовала это и реагировала на мой крик гораздо спокойнее, чем раньше. А пару недель спустя я вдруг поняла, что я почти перестала кричать, что дочка стала гораздо лучше слушаться при меньших усилиях, что я больше не считаю часы до отбоя, у меня появились силы: и моральные, и физические. А главное, я наконец почувствовала дочь, с сыном это пришло сразу с рождения, а с ней всегда было через голову. И отпустив это “я должна вести себя так, а вот так ни в коем случае”, которое, оказывается, меня очень тяготило, выпустив напряжение, я вдруг оказалась гораздо ближе к той самой заветной “альфе”.

Я так часто встречаю и  в постах и комментариях слова о чувстве вины, об усталости, о том, как трудно бывает следовать теории, и я это отлично понимаю. Наверное то, что я написала, со стороны очевидно, и никакой Америки я не открываю, но мне столько месяцев отравляло это жизнь и мучило и, если бы не взгляд со стороны, мучило бы и сейчас. Поэтому я решила поделиться этим опытом, вдруг кому-то это окажется полезным.

Алина Шур,  

Теги: быть родителем, важность эмоций,личный опыт, принятие, родительская агрессия,слезы тщетности, укрепление привязанности,

психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, психолог консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация.

www.psyshans.ru

ТРЕВОГА И ЗАСТРЯВШИЕ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ ДЕТИ

"Вы, как родитель, видите такую картину: лицо как бы немного каменеет, глаза смотрят в одну точку. Нет этого замечательного испуганного выражения лица, которое бы сказало вам о том, что вы достигли своей цели. Здесь же, наоборот, у них такой взгляд, будто никакого воздействия не было, все ваши угрозы как об стенку горох. А когда вы видите, что это не сработало, что вы делаете? Вы инстинктивно усиливаете тревогу: повышаете голос, придумываете новые угрозы.

И усиливаете, и усиливаете до тех пор, пока тон вашего голоса не разобьёт ваши отношения. Это уже слишком. Теперь под угрозой уже ваши отношения. И в конце концов ребёнок может разрыдаться слезами. Но это не будут слезы тщетности и облегчения. Это будут слёзы фрустрации, расстройства. И вот тут уже это вопрос ваших отношений, но своей цели вы так и не добились.

Гордон Ньюфелд




Вот эта часть статьи мне кажется особенно важной. В психотерапии очень важно оплакивание. Но только слезы тщетности, принятия означают исцеление. Только в этом случае узел - эмоциональный, мышечный, в отношениях развязывается, тк человек понимает, что ничего сделать нельзя и смиряется - принимает ситуацию, родителей , жизнь и расслабляется, сохраняет отношения с неидеальным объектом.

Часто, когда клиент плачет , молодые терапевты принимают эти слезы за слезы тщетности, горевания, отпускания и не спрашивают клиента- о чем он плачет. А, если задать этот вопрос , то можно услышать ответ - от разочарования(в неидеальности) , от отчаяния, от фрустрации, от злости, от обиды . И все эти эмоции служат только одному - не расставаться с надеждой на исполнение желания, не расставаться с детским принципом жизни, удовольствия, удовлетворения всех желаний, желательно немедленно. Это очень вредно для ребенка. Это оставляет его в его иллюзорном мире мечтаний, фантазий, далеких от реальности, а , значит, оставляет его в постоянном напряжении борьбы и недовольства, в неприятии жизни. Это оставляет человека вне человечества, вне человечности, тк основные признаки человеческого сообщества - это принятие своей уязвимости, слабости, зависимости. Именно это позволяет каждому человеку чувствовать себя, как "рыба в воде" в человеческом сообществе, чувствовать свою принадлежность, а не инаковость и исключенность. Это же дает и ощущение удовольствия от жизни, ибо мы получаем от чего-то удовольствие, только, если принимаем, а не боремся и фрустрируемся. Поэтому так важно, чтобы дети в своих требованиях того, что нельзя, вредно(например спать в одной постели с родителями, свободно заходить в их спальню...) от слез злости и разочарования обязательно доходили до принятия тщетности своих требований, что позволит им сохранить хорошие отношения с родителями, а клиентам отпустить свое прошлое, улучшить отношения с родителями и , благодаря этому отпустить их и направить свое либидо на свою жизнь и поиск своего партнера. В результате психотерапии со взрослым человеком он "размораживается" и ,наконец, начинает чувствовать тревогу и страх , а затем  тревога и фрустрация тоже уходят , восстанавливается нормальное отношение к своей уязвимости , вот , наконец-то, алилуйя, когда-то утраченное стремление к любви, привязанности, контакту с  себе подобными  восстанавливается, как птица Феникс человек возрождается из пепла и вместе с ним возрождается  стремление к контакту с людьми.

Ирина Ситникова - гештальттерапевт, психолог-консультант, системный семейный психолог, психоаналитический терапевт, коуч по отношениям( с разными подходами когнитивный, бихевиоральный, экзистенциальный...)






Тревога и застрявшие в психологическом развитии дети.


Из лекции Г.Ньюфелда.

Теперь давайте поговорим о тревоге. Это ведь основной способ взаимодействия с детьми, когда взрослым нужно заставить их что-то делать: вызвать у них тревогу, страх. Почему? Потому что тревога – это очень сильная эмоция, под воздействием которой ребёнок способен на многое. Тревога – одна из трех базовых эмоций (две другие – это фрустрация и стремление к контакту и близости). Эти три базовые или первичные эмоции присутствуют у любого млекопитающего.

Так вот, тревога предназначена для того, чтобы пробудить в нас осторожность. И как родители мы инстинктивно знаем это – когда мы видим, что дети могут попасть в беду, что они действуют безответственно, включается наш инстинкт вызвать у них тревогу. Чтобы они были осторожней.

С этой целью мы повышаем голос. У ребёнка в глазах появляется тревога, они сканируют вас и пространство и спрашивают: «Что не так?» – «Я же говорил тебе, не делай так! Ты попадёшь в беду!» Кроме того, мы угрожаем, ставим ультиматумы.

Но вот в чём проблема. Если ребёнок  застрял  в психологическом развитии, то он защищён от уязвимости. Он никогда не говорит: «Я волнуюсь, я боюсь», он не рассказывает вам о своих страхах.  Это означает, что его мозг защищает его от чувства тревоги. А если это так, то когда вы повышаете голос, что с ним происходит? Мозг ребёнка возводит защиты. Именно так. Вы ставите ультиматум, мозг регистрирует угрозу и защищает от чувства тревоги, ребёнок не ощущает опасности и не в состоянии начать вести себя осторожнее.

Вы, как родитель, видите такую картину: лицо как бы немного каменеет, глаза смотрят в одну точку. Нет этого замечательного испуганного выражения лица, которое бы сказало вам о том, что вы достигли своей цели. Здесь же, наоборот, у них такой взгляд, будто никакого воздействия не было, все ваши угрозы как об стенку горох. А когда вы видите, что это не сработало, что вы делаете? Вы инстинктивно усиливаете тревогу: повышаете голос, придумываете новые угрозы.

И усиливаете, и усиливаете до тех пор, пока тон вашего голоса не разобьёт ваши отношения. Это уже слишком. Теперь под угрозой уже ваши отношения. И в конце концов ребёнок может разрыдаться слезами. Но это не будут слезытщетности и облегчения. Это будут слёзы фрустрации, расстройства. И вот тут уже это вопрос ваших отношений, но своей цели вы так и не добились.

И это тот инструмент, который мы первым делом должны убрать из своего арсенала, когда работаем с застрявшими детьми. Конечно, не все дети защищены на том уровне, где они не испытывают страха. Здесь я говорю именно о таких детях. И для них это только усугубляет всю ситуацию и совершенно не работает.

Гордон Ньюфелд

Перевод Юлии Твердохлебовой

www.psyshans.ru

Теги: адаптация, быть родителем, зрелость, незрелость,развитие, страх, тревожность, уязвимость, подавление чувств и эмоций, принятие, проблемное поведение

Теги: психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, психолог консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, гештальттерапевт

ЧТО ТАКОЕ БЕЗУСЛОВНОЕ ПРИНЯТИЕ?

Если Вы  не пережили в детстве безусловное принятие и это породило психологические проблемы, которые сказались на качестве Вашей жизни , Вы можете позвонить мне и записаться на консультацию для решения внутренних проблем и достижения комфортного существования

8 916 542 01 40 - Ирина

с 10-00 до 22-00

или по скайпу - psyshans.ru

или емэйл - irapalna@mail.ru

Что такое безусловное принятие?

Вот, наконец-то разумный взгляд не сумасшедшего человека -

Безусловного принятия не существует. Никто не может принять другого человека абсолютно безусловно.

Когда я говорила людям об этом, особенно взрослым парам в семейном консультированиии, некоторые смотрели на меня как на сумасшедшую. И то правда  я ведь рушила их последнюю надежду - услышать от терапевта о существовании идеальной любви, не понимая, что они под этим самым подразумевают другую мечту - роботоподобное существование  .Да здравствует Эмоциональная Свобода  и Зрелая Любовь.

Ирина Ситникова - 8 916 541 01 40

Что такое безусловное принятие?


Мы часто упоминаем такое понятие, как безусловное принятие. Поскольку оба слова не являются терминами и понятны любому человеку, то, казалось бы, и само это понятие не должно вызывать недопонимания. Тем не менее, оно не так однозначно, как кажется на первый взгляд, и даёт большое пространство для сомнений и трактовок.

Например, безусловное принятие легко перепутать с попустительством.
Должны ли мы принимать безусловно то, что ребёнок обманывает  принятие касается не поведения ребёнка, а его личности. Мы можем не позволять ребёнку драться и грубить, но принимать его в этом порыве, в его потребности атаковать в моменты переполненности труднопереносимыми эмоциями.

Также не все задумываются о том, что безусловное принятие требует выражения.
Очень часто можно столкнуться с ситуацией, когда ребёнок переполнен тревогой, связанной с угрозой разделения с родителем (а это одно из самых болезненных переживаний для ребёнка). В то же время родитель недоумевает – как так, я же люблю его и принимаю безусловно! Но постепенно выясняется, что родитель, пресекая то или иное поведение, не доносит до ребёнка то, что это не влияет на прочность их отношений. Потому что для родителя это очевидно, а вот для ребёнка – не всегда, особенно если он высокочувствительный и тревожный.

А вот пример из взрослой жизни. Во многих терапевтических подходах считается, что одна из задач терапевта – это дать клиенту безусловное принятие, чтобы он смог проявлять себя по-разному, обнаруживать в себе чувства, от которых отказывался под влиянием прошлого опыта отвержения и т. д. Но как это безусловное принятие сочетается с тем фактом, что психотерапия – это платная услуга? Нет денег – нет принятия? Этот когнитивный диссонанс легко разрешить, если перенестись из пространства гипотетических, пролонгированных во времени отношений в «здесь и сейчас». Для «здесь и сейчас» не важно, есть ли безусловное принятие за его пределами. Оно есть в моменте, и оно работает. А этот момент способен преобразить и дальнейшую жизнь. Этот опыт, а не отношения с терапевтом, в итоге будет вынесен за стены терапевтического кабинета. Безусловное принятие терапевтом в момент уязвимостиhttp://alpha-parenting.ru/2013/12/16/o-nasilii-uyazvimosti-i-roditelskoy-otvetstvennosti/может стать частью нашего отношения к самим себе и поддерживать в «реальной» жизни.

И наконец, последнее и самое важное, что мне довелось осознать за последнее время на эту тему.

Безусловного принятия не существует. Никто не может принять другого человека абсолютно безусловно. Мы все живые люди, все несём на себе бремя своего личного жизненного опыта. У каждого человека найдутся болевые точки, воздействие на которые заставит «выпасть» из безусловно принимающего режима. Поэтому, говоря о том, что ребёнку нужно безусловное принятие родителя, мы лишь задаем направление, в котором стоит двигаться в стремлении отвечать на потребности ребёнка.
Иными словами, безусловное принятие – это не константа, а вектор.

Надежда Монастырская

Теги:безопасные отношения, быть родителем, перекрывание, принятие, проблемное поведение

психолог Москва, психолог в Москве, услуги психолога, консультация психолога, психотерапевт Москва, семейный психолог, психологическая помощь, помощь психолога, практикующий психолог,психологическая консультация.

Источник

"НЕУДОБНЫЕ" ДЕТИ НЕУДОБНЫ ДЛЯ НАСИЛЬНИКОВ

"Неудобные" дети неудобны для насильников


Тема насилия, особенно насилия над детьми, вызывает всегда бурю эмоций. Как бы хотелось оградить наших детей от этого зла, сделать так, чтобы они никогда с ним не встретились! Но что мы в реальности можем сделать, чтобы уберечь детей от насилия?

Встретиться с родительским бессилием и ограничениями

Сначала важно понять, чего мы сделать не можем. Мы не можем сделать ничего, что стопроцентно убережёт наших детей от насилия. Оно просто может случиться. И в этом не будет ни нашей вины, ни вины детей. Казалось бы, это очевидно. Но иногда родители ведут себя так, будто не понимают, что никаких гарантий против насилия нет.

Все разговоры о том, что не надо определенным образом одеваться, создают ложную иллюзию, что насилие как-то зависит от того, во что человек одет, и что с «прилично одетыми» ничего не может случиться. Все просмотры дневников и социальных сетей ребёнка без его разрешения в попытке проконтролировать, с кем он общается и чем занимается, — это грубое нарушение границ его личного пространства. Все средства слежения, установленные без согласия ребёнка на телефон или ещё куда-то, — тоже грубое нарушение его свободы. И чего мы можем добиться такими средствами, кроме испорченных отношений и потери доверия ребёнка?

Теоретически мы можем даже запереть ребёнка дома, оградить от этого страшного мира вообще. Только это само по себе будет огромным насилием.

Мы можем везде и всегда его сопровождать и никуда не отпускать одного. Но тогда и шанса повзрослеть, уйти в свою жизнь у него не будет. И без нас он так и останется беспомощным ребёнком, даже во взрослом возрасте. Можно пытаться сделать из ребёнка неуязвимого «железного» человека, который всегда сможет себя защитить. Только такие попытки, как и любой другой проект по вылепливанию из ребёнка какого-то определённого человека, невозможны без насилия над его природой.

Нет методов, чтобы, не насилуя, оградить детей от жизни, в которой может быть всё. Об этом важно помнить, иначе в погоне за безопасностью мы можем сами выступать насильниками: нарушать интимное пространство ребёнка, решать за него, куда и с кем ему идти, как одеваться и выглядеть и т. д. Поэтому важно учиться выдерживать свою родительскую тревогу. Важно напоминать себе, что наши возможности ограничены. Мы не всесильны, и нам часто приходится сталкиваться со своим родительским бессилием.

Важно не поддаваться тревоге (которая никуда не денется, а будет с нами всегда, пока мы родители и пока живы) и не гнаться за ещё большей безопасностью. Скорее, нужно понять, на что мы, родители, можем повлиять, раз мы не можем изменить мир и сделать его миром без насилия. Конечно, не надо делать вид, что мы живём в мире розовых пони, что ничего страшного быть не может, и зачем вообще что-то делать и об этом говорить. Важно найти баланс между безопасностью ребёнка и его свободой, безопасностью и риском, без которого не только трагедий, но и жизни у ребёнка может не случиться.

Что же мы можем сделать, на что повлиять и что проконтролировать, чтобы, пусть не убрать, но хотя бы снизить риск насилия, а также создать ребёнку возможность обратиться к нам за помощью, если что-то случится? Не так уж и мало.

Давать детям информацию и знакомить с правилами безопасности

Родители часто опасаются, что разговорами про насилие можно только сильно напугать и вообще сломать доверие ребёнка к людям. Но давать информацию можно о разном и по-разному. Если не хотите напугать — не пугайте. Когда мы рассказываем ребёнку, как вести себя на дороге, мы говорим с ним о правилах безопасности, а не расписываем в кровавых подробностях, что может произойти с ним, если он их нарушит. То же относится и к разговорам про насилие: лучше строить их вокруг правил безопасности.

Темы, о которых важно разговаривать:

  • тело ребёнка и его интимные органы (кто и когда может их видеть и прикасаться к ним);
  • разные люди и ситуации (как общаться с незнакомцами);
  • ситуации, о которых надо обязательно рассказывать родителям и т. д.

Очень подробно о том, как разговаривать с детьми о сексуальном абьюзе, написала психолог Екатерина Сигитова , всем родителям стоит ознакомиться с её статьей.

Любые разговоры о неприкосновенности тела ребёнка для других людей будут работать только на фоне наших с ребёнком благополучных отношений. И только если такие беседы одни из миллионов наших бесед обо всем на свете, а не неожиданная тема на фоне разговоров исключительно про оценки в школе и домашние обязанности.

Очень важно, каким тоном мы говорим с ребёнком, чтобы серьёзные разговоры о правилах безопасности не воспринимались с раздражением как «опять он мне нотации читает», «опять она меня жить учит».

Лучше, чтобы правил в семье было немного. Иначе ребёнок перестаёт воспринимать как очень важные, так и менее важные правила.

В общем, разговоры — это нужно и полезно, но самое главное — это наши отношения.

Любить своих детей и ставить отношения на первое место

Родительская любовь и тёплые детско-родительские отношения — это то, что мы можем противопоставить трагедиям, которые могут произойти с ребёнком в большом мире. Ощущение стены за спиной, места, где можно быть любым и где можно всегда получить понимание и поддержку, — это такой дар детям, дороже которого вряд ли можно что-то придумать. Дар, имея который, можно справиться с любой болью.

Детям, знающим, что они ценны, любимы и интересны родителям, не надо искать постоянного подтверждения своей ценности на стороне. Они ищут тех, кто интересен и ценен им, разборчиво подходя к людям. Если же нет ощущения собственной ценности, если есть сомнения в том, что меня могут любить,постоянно ищешь тех, кто хоть как-то оценит и "полюбит". Потребность быть ценным и любимым никуда не девается, голод есть, надо искать того, кто его утолит. При этом уже не важно, что это будет за человек. Важно только, что он вроде бы даёт (сначала) то, по чему ребёнок испытывает голод: интерес, внимание, «доброе отношение». И вот это неразборчивое отношение к людям — фактор риска насилия.

Кроме того, если ребёнок знает, что мы будем любить его, что бы ни случилось, и что наши отношения будут в порядке, что бы ни произошло, он сможет прийти к нам за помощью, прийти за тем, чтобы разделить с нами свою боль и страх. И это очень важно, потому что едва ли не большую травму, чем само насилие, наносит то, что человек вынужден с этим справляться в одиночку. Молчание консервирует травму насилия.

Родители очень редко считают, что они не любят своих детей. Но для детей часто не очевидно, что родители их любят. Далеко не любые отношения дают ребёнку ощущение, что он дорог родителям.

Как же дать детям уверенность в том, что они любимы и что наши отношения с ними ничто не разрушит?

  • Радоваться детям, что они есть, что они такие. Говорить, как нам важно, что они есть: улыбкой, глазами, объятиями, словами.
  • Интересоваться тем, что у них происходит, что им интересно. Интересоваться ими, а не только их достижениями и поведением. И рассказывать о себе.
  • Проводить с ними время, разговаривать, смеяться, дурачиться, заниматься ничегонеделанием, а не только воспитывать, образовывать и учить их.
  • Строить такие отношения, в которых хочется быть. Где на первом месте удовольствие и радость от того, что мы есть друг у друга. Отношения, где нет (или хотя бы мало) наказаний, нотаций, стыжения, обвинений, попыток переделать. Отношения, в которых безопасно, где нет насилия и ребёнок может чувствовать себя расслабленно.
  • Не угрожать разрывом отношений, не говорить ребенку «такого тебя я не люблю», не пугать «ну, раз так, то я уйду от тебя», не наказывать лишением отношений, игнорированием или молчанием.
  • Учиться принимать ребенка таким, какой он есть.Это непросто, особенно если родителей не принимали в детстве их родители. Непросто, если у нас есть много ожиданий про то, какими дети должны быть. Не просто, если у нас много стыда и страшно, «что люди скажут». Но мы можем стремиться к этому, а не к тому, чтобы сделать ребёнка таким, каким видим его в своих фантазиях и ожиданиях.
Справляться со своими эмоциями, не привлекая к этому детей

Если ребёнок знает, что мы «рассыпаемся» от того, что с ним происходит, даже при условии наших прекрасных отношений, он не будет с нами делиться тем, что его волнует. Потому что ребёнку важно, чтобы с родителем было «все хорошо», чтобы родитель оставался взрослым, надёжным, и на него можно было опираться. Ребёнку это гораздо важнее, чем иметь возможность разделить свои переживания.

Это не значит, что мы должны держать перед детьми лицо, показывая, что у нас все в порядке, когда нас разрывает от чувств. Это значит, что мы выдерживаем и справляемся со своими чувствами, не делая ребёнка ответственным за них и не вынуждая его помогать нам пережить эти чувства.

Разберёмся на примерах. Обычно родители не выдерживают своих чувств и привлекают детей к их переработке в двух случаях. Первый — когда есть какие-то чувства про поведение или какие-то особенности ребёнка. Родители назначают ребёнка ответственным за свои чувства, а потом начинают его наказывать, воспитывать, исправлять.

Например, мне стыдно, что мой ребёнок не поздоровался с соседкой. Мне страшно, что она подумает, что я плохо его воспитываю и вообще так себе мать. Стыдно мне. Но я говорю ребёнку: как тебе не стыдно не здороваться! Что за некультурность! Это как раз и есть «не справиться со своими чувствами и привлечь ребёнка». Если что-то важно в поведении детей, то лучше говорить об этом именно на уровне поведения: здоровайся, пожалуйста, с соседями. А не навязывать ему свой стыд и страх про мнение людей.

Другой пример. Меня тревожит, что мой ребёнок поздно вернётся, и я говорю ему: чтобы был вовремя! Он приходит позже, и я наказываю его за это. За свою тревогу наказываю.
Ещё: я надеялась, что мой ребёнок будет футболистом. А он ненавидит футбол. Я чувствую разочарование, но мне невыносимо жить с этим чувством. Поэтому я всё-таки заставлю его заниматься футболом.

Все эти примеры про то, что, не выдерживая своих сильных чувств, родители начинают что-то делать с ребёнком. Как правило, насильственными методами. Ребёнок сопротивляется тому, чтобы его переделывали, родитель в ответ усиливает давление. И отношения испорчены, и никакой помощи от родителей ребёнок уже ждать не будет. Наоборот, подумает «если я им расскажу, они разозлятся, расстроятся, начнут орать или накажут меня».

Во втором случае родители не справляются со своими чувствами про чувства ребёнка и вольно или невольно пытаются сделать так, чтобы ребёнок этого пугающего родителей чувства не испытывал. Особенно часто родителей пугает грусть и злость детей. И они готовы устраивать любые пляски с бубном, лишь бы дети этого не чувствовали: покупать все игрушки, делать всё, что ребёнок ни попросит, даже отказывать себе в своём личном времени и пространстве, лишь бы ребёнок не чувствовал себя плохо. Но, делая так, они оказывают медвежью услугу детям. Детям нужны отказы, чтобы чувствовать свои ограничения. Детям нужна злость, чтобы бороться против несправедливых ограничений. И очень нужна грусть, чтобы принимать то, что изменить невозможно. Проживая это, дети взрослеют. Психологически взрослеют.

Родителям очень важно увеличивать свою способность выдерживать и свои чувства, и чувства детей. Важно для отношений в целом и важно, чтобы ребёнку было с кем разделить свою боль (и не только боль).

Как это можно сделать? Нет быстрого способа, но вложение сил и времени очень хорошо окупается. Это любая практика, которая способствует наблюдению за собой, самопознанию и принятию «да, это у меня есть»: психотерапия, телесные практики, в которых важно наблюдение, медитация. Хорошо бы иметь и какие-то экстренные способы, помогающие справляться со своими чувствами. Например, близкие отношения с другими взрослыми людьми (мужем, друзьями), с которыми можно поделиться сильными чувствами, получить поддержку, помогают не переносить эти чувства на детей.

Это большой родительский труд — выдерживать свои чувства и чувства ребёнка. И здесь нет такой точки, когда можно сказать: ну всё, я всё выдержу. Мы можем только больше или меньше приближаться к тому, чтобы справляться со всеми этими бурями и оставаться для детей теми, кто может помочь им пережить боль.

Дать детям право быть неудобными для нас

Согласно исследованиям, семейная система, в которой потребности и личные границы детей игнорируются — один из факторов, увеличивающих риск насилия. В частности, речь идёт о семьях, где принято жёсткое подчинение детей родителям.

Право отстаивать свои границы и желания, сопротивляться чужим желаниям и быть для других не милым — это то, чему ребёнок учится в семье. От детей, растущих в семьях, где такие права у них есть, внешнее насилие (эмоциональное по крайней мере) отскакивает, не раня их. «Неудобные» дети неудобны для насильников.

Хорошо бы, чтобы родители как власть имущие в семье делали всё возможное (с собой, в первую очередь), чтобы обеспечить ребёнку права:

  • Говорить «нет». В любой момент. Даже передумать.
  • Иметь своё личное пространство, вещи, время, друзей. Иметь желания, мысли, взгляды на себя, людей, мир, отличные от родительских.
  • Не осуществлять родительские желания и не соответствовать родительским ожиданиям.
  • Быть не «милым», не «хорошим ребёнком», «позорить» родителей.
  • Ябедничать, то есть рассказывать нам обо всём, где с ребёнком плохо, по его мнению, обошлись. Даже ябедничать про родственников.
  • Быть недовольным родителями.
  • Защищаться от родителей, если они нарушают права.

Сюда же, в «неудобные» права можно включить право ребёнка на своё тело (хотя оно стоит несколько отдельно). Речь не только о том, что кто-то может или не может видеть или прикасаться к половым органам ребёнка. Помимо этого, ребёнок должен иметь право не целовать родственников, когда не хочет, не садиться к ним на колени, не обниматься с ними. И да, нам может быть стыдно. Но мы справляемся (смотри предыдущий пункт) и оставляем ребёнку свободу распоряжаться своим телом по его усмотрению.

Быть на стороне ребёнка

Детям нужно знать, что родители будут на их стороне, что бы ни случилось. Не на стороне бабушки, не на стороне воспитателя, учителя, тёти с улицы. Это не значит, что мы всегда должны одобрять поведение ребёнка. Нет, конечно. Что-то может нам не нравиться, мы можем просить так не делать, учить вести себя как-то по-другому. Но в любой ситуации родителям нужно думать не о том, как бы сделать комфортнее бабушке, воспитателю и т. д. Они взрослые, они сами могут позаботиться о себе. Родительская задача — заботиться о ребёнке, думать о том, что полезнее для него.

И, конечно, совсем не полезно для ребёнка давать ему наказ «слушайся взрослых». Взрослые разные бывают, всех слушаться? И ещё это: «взрослых надо уважать». А детей не надо? А всех взрослых есть за что уважать? Это очень вредные послания.

Доверять ребёнку

Всё, что бы дети ни рассказывали, достойно внимания. Даже если они что-то выдумывают (а так бывает у маленьких детей), они не делают это просто так: за счёт фантазий они реализуют какие-то свои важные потребности. И не стоит отмахиваться от таких рассказов или ругать за враньё, стоит попытаться понять, что за этим стоит.

Важно доверять чувствам ребёнка. Если ему что-то нравится или нет, приятно или нет, страшно или нет, только он сам может решить, как ему это, мы не знаем.

Не надо говорить «не выдумывай, это не страшно». Это в вашем мире нет монстров, а в его — есть. Надо помочь пережить страх: поговорить про него, порисовать или поиграть, найти что-то, что поможет справиться со страшным. И так с любым чувством: только ребёнок знает, каково ему.

И с едой тоже важно доверять: вкусно или нет, наелся или голоден — мы-то откуда можем знать про его ощущения? Не надо сбивать ребёнку его собственные телесные сигналы о том, подходит ему что-то или нет.

Верить в ребёнка

Иногда родители склонны видеть детей гораздо более беспомощными и беззащитными, чем они есть. Особенно это характерно для мам и пап, которые сами часто чувствовали в детстве свою беспомощность и беззащитность и теперь пытаются уберечь ребёнка от этого.

Если вам кажется, что ребёнок не справится с жизнью, что-то не так не с ребёнком, а с вашим восприятием. Скорее всего, вы переносите на него свои какие-то страхи и свою детскую боль и пытаетесь дать ему то, в чём нуждаетесь сами.

Дети гораздо сильнее, чем мы о них часто думаем. Они способны со многим справиться и многое выдержать. Если мы справляемся со своей жизнью и способны, несмотря на пережитые трагедии, получать от неё удовольствие, почему бы и детям не справиться со своей жизнью? Если веры в детей не хватает и зашкаливает тревога на тему «как же они, бедненькие», родителям самим требуется помощь и защита.

И ещё важно помогать ребёнку верить в себя. Показывая, в чем он силён, отмечая, с чем он справляется. Вот он не умел чего-то — и научился, вот он боялся, а потом преодолел страх. Отмечая всё это, мы и ребёнку показываем, и он сам верит, что в нём достаточно ресурсов, чтобы справляться с самыми разными проблемами.

Не вовлекать ребёнка во взрослые отношения

Когда мама и папа любят друг друга, и в их отношениях всё хорошо, для детей это само по себе большая опора. Но так бывает не всегда, редкие отношения обходятся без конфликтов, кризисов или вообще разрывов.

Главное, чтобы взрослые не вовлекали ребёнка в свои отношения. Чтобы, например, злость на супруга не выливалась на ребёнка. Чтобы никто не говорил «ты такой, как твой папаша», «хорошо, что ты не такая, как твоя мать». Чтобы никто не жаловался ребёнку на другого родителя. Чтобы никто не рассказывал про свои похождения или похождения другого родителя. Чтобы ребёнок не использовался как оружие в войнах родителей.

Родители обязаны (да, обязаны) охранять ребенка от вовлечения в свои взрослые разборки. Если ребёнок становится свидетелем супружеского конфликта, важно как-то дать ему пережить свои чувства про это, поговорить с ним, поддержать. И сказать: мы с папой взрослые, мы сами разберёмся в этом, это не твоя ответственность.

Мир между родителями (или другими людьми, вовлечёнными в заботу о ребёнке) важен для безопасности ребёнка, для того чтобы ему было хорошо в отношениях с родителями. Но если мир у вас не выходит никак, хотя бы снимите ответственность за это с ребёнка. И говорите ему, что мама и папа всегда останутся его мамой и папой, что бы ни случилось между ними.

И, конечно, ребёнок не должен становиться заменителем супруга. Никакие — ни эмоциональные, ни физические, ни тем более сексуальные потребности, которые удовлетворяются во взрослых отношениях, нельзя удовлетворять с ребёнком. Это табу.

Разбираться со своей жизнью

Ребёнок должен чувствовать, что родители справляются со взрослой жизнью. Что они могут и себя поддержать, и ещё на детей останется. Что на них можно опираться. Что они взрослые. Психологически взрослые, а не только по паспорту.

В жизни может быть всякое: болезни, разводы, проблемы на работе, финансовые кризисы… Наша взрослая ответственность — справляться со всем этим, не вовлекая детей в свои проблемы.
Отношения с детьми отличаются от дружеских и любовных отношений. В них есть неравенство. Родители служат источником поддержки для детей, но дети не должны быть теми, у кого родители ищут поддержки, когда у них проблемы.

А если мы сами пережили последствия насилия или других трагедий, случившихся с нами, но при этом смогли, несмотря ни на что, сделать свою жизнь наполненной, осмысленной, своей, то это лучший пример детям.

www.psyshans.ru

Теги: воспитание, насилие , дети, принятие, безопасность

психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, психолог консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация.
Запись на консультацию - 8 916 542 01 40 - Ирина
С 10-00 до 22-00
Прием веду в пяти минутах от станции Новогиреево или по скайпу - psyshans

Мы любим тех, кто нас не любит, 
Мы губим тех, кто в нас влюблен, 
Мы ненавидим, но целуем, 
Мы не стремимся, но живем. 
Мы позволяем, не желая, 
Мы проклинаем, но берем, 
Мы говорим... но забываем, 
О том, что любим, вечно лжем. 
Мы безразлично созерцаем, 
На искры глаз не отвечаем, 
Мы грубо чувствами играем, 
И не жалеем ни о чем. 
Мечтаем быть с любимым рядом, 
Но забываем лишь о том, 
Что любим тех, кто нас не любит, 
Но губим тех, кто в нас влюблен.

www.psyshans.ru