БЛОГ ПСИХОЛОГА, ПСИХОТЕРАПЕВТА, СЕМЕЙНОГО ПСИХОЛОГА

  • Архив

    «   Декабрь 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30 31
                 

САМОАКТУАЛИЗАЦИЯ

winning-1529402__340.jpg

Травмы - это то, что не дает нам устремиться к цели, оторваться от земли(от матери),

отсепарироваться, пережить восторг и удовольствие полной, свободной самореализации.

Они останавливают нас на старте, не дают отделиться, не дают

"взлететь", или позволяют нам реализоваться только частично.

В тяжелых случаях самореализация(самоактуализация) невозможна.

www.psyshans.ru

ФЕНОМЕН МЕРТВОЙ МАТЕРИ. ЧТО ДЕЛАТЬ СО ЗЛОВЕЩЕЙ ПСИХОТРАВМОЙ ИЗ ДЕТСТВА

ФЕНОМЕН МЕРТВОЙ МАТЕРИ. ЧТО ДЕЛАТЬ СО ЗЛОВЕЩЕЙ ПСИХОТРАВМОЙ ИЗ ДЕТСТВА





Физически она не мертва, но эмоционально отстранена, бессильна и отвергает своего ребёнка. У явления есть второе название — «мать, о которой говорить запрещено», и это действительно табуированная тема. ЖУРНАЛ ЖЖ решил разобраться в феномене и узнать у специалиста, как найти общий язык с теми, кто был травмирован собственными матерями.

Взрослым, успешно справившимся со своими травмами, трудно понимать людей, которые в зрелые годы размахивают детскими страхами и оправдывают свои неэтичные поступки вредом, нанесённым родителями. Но люди любят делать свои проблемы достоянием окружающих, а их за это не любит никто. Поэтому быть хорошим другом не в ущерб себе, уметь выслушать другого, проявить участие и при этом соблюсти дистанцию, не травмировав травматика ещё больше — задача нетривиальная. Чтобы к ней подступиться, нужно понять и механизм травмы, и причины дальнейшего поведения человека, а это не одно и то же.

Откуда что берётся

Природа любой психологической травмы связана с глубоким потрясением, и общение с травмированной матерью становится травмирующим потрясением для ребёнка. Травмируют разочарование, предательство, смерть близких, ссоры, конфликты в семье, безразличие родителей, развод родителей, в котором ребёнок часто винит себя, любые стрессовые ситуации, угрожающих жизни или нарушающих ощущение безопасности. Именно отсутствие ощущения безопасности, которое должна давать мать, но не делает этого, порождает её двойника, тень, которая приходит на смену настоящей матери.

«Мёртвая мать» не справилась со своими травмами, например, с переживанием развода (обманом мужа, абортом, выкидышем), она отстранилась, впала в депрессию, у неё высокая тревожность и она совершенно бессильна. Теперь она жестока к ребёнку, он его отвергает, подавляет и открыто винит во всех своих проблемах. Вырастая, дети таких матерей демонстрируют неуверенность в себе, у них плавающая самооценка: чувство собственной неполноценности сменяется моментами мании величия.

Когда мёртвые убивают

«Налицо ощущение бессилия: бессилия выйти из конфликтной ситуации, бессилия любить, воспользоваться своими дарованиями, преумножать свои достижения или, если таковые имели место, глубокая неудовлетворённость их результатами» — так охарактеризовал детей-травматиков автор термина «мёртвая мать» психоаналитик Андре Грин в своём докладе в Парижском психоаналитическом обществе 20 мая 1980 года.

«Моё первое осознание мёртвой матери сначала пришло ко мне во время терапии задолго до прочтения Андре Грина. Я до сих пор помню эту бурю горя, горечи, душераздирающей боли, и наполненной душу страданиями, а так же ощущение вселенской несправедливости. Затем я пошла дальше и узнала, что больнее и разрушительней мёртвой матери, может быть мёртвая убивающая мать (я так её назвала).

На мой взгляд, мёртвая убивающая мать наносит более сильный ущерб ребёнку, чем просто мёртвая мать. Это не только матери, которые проявляли жестокость по отношению к своему ребёнку, эмоциональное отвержение, пренебрежение, унижали своих детей всеми известными способами. Но это и матери, по внешним проявлениям которых создаётся впечатление заботы и любви к своему ребенку, но эта так называемая забота и любовь проявляются в потворствующей и доминирующей гиперпротекции, повышенной моральной ответственности.

Таких матерей я называю сиренами, они очень манящие, прямо таки притягивают к себе, зовут, а потом "сжирают". На самом деле суровая, жестокая и отвергающая мать может нанести меньше вреда, чем чересчур заботливая и оберегающая, и хронически тревожащаяся. Потому что жестокая мать не маскирует свои агрессивные и убивающие тенденции под заботу и любовь» — описывает свой опыт психотерапевт Ольга Синевич.

Психолог Ольга Павлова так обозначает последствия удушающей любви:

«Ребёнку не пожаловано разрешение быть личностью, существовать как имеющему мир, уникальный и отдельный от материнского. Таким образом, непризнание матерью детской психической живости ощущается ребенком как отказ в разрешении к его существованию. Такой отказ ребенку, в свою очередь, приводит к запрещению всех желаний младенца. Это может быть сформулировано следующим образом: если кто-то не имеет права существовать, значит, этот кто-то не имеет права и желать. Отсутствие желаний у ребёнка с синдромом "мёртвой матери" со временем трансформируется в неспособность испытывать удовольствие. Важно, что у такой личности отсутствует удовольствие от себя самого и собственного существования, удовольствие от "просто быть". И если ему каким-то образом всё же удаётся получить хотя бы небольшое удовольствие, у него складывается стойкое убеждение, что за ним должно последовать наказание».

Как общаться с травматиками (даже если тавматик — это вы сам)

Часто при общении с травматиками кажется, будто они требуют особого отношения к себе, обесценивают нормальность и даже превозносят свою исключительность, приобретённую вместе с травмой.

«Чтобы по-настоящему разобраться в человеческих действиях, всегда важно прежде всего искать мотив, — говорит социолог Сергей Поварницын, — и спрашивать себя, а ради чьей любви это сделано?» По его мнению, формулировку «тебе легко, потому что у тебя нет травмы, а у меня есть, и из-за неё я такой» можно услышать от людей, которые всё ещё надеются получить любовь своей матери:

«Говоря так другим, человек явно наносит ущерб своим текущим взрослым отношениям и делам ради того, чтобы подчеркнуть важность родителя. Вот, мол, сила влияния родителя была настолько высока, что до сих пор я живу под гнётом этой травмы. "Мама, мама, посмотри, ты по-прежнему очень сильно влияешь на мою жизнь!"

Задача получения маминой любви для ребёнка первостепенна. У неё приоритет, потому что без маминой любви конец всему. Если человек не получает любви, то у него самого ресурса любви тоже не будет, он останется эмоционально отмороженным.

Преодоление отсутствия материнской любви возможно, оно происходит через крайне болезненное признание её невозможности, через злость на мать. Но если человек справляется, ему открывается возможность получения любви от других источников.

Но у человека всегда будет недостаточно оснований считать, что ему никогда не получить любовь собственной мамы. Он верит, что в целом в маме эта любовь всё таки есть, просто у неё плохое настроение, ей тяжело, она не чувствует себя сильной и это состояние просто затянулось. А вот если бы чувствовала, то тут же начала бы любовь бить как из шланга. И тогда бы всё было хорошо.

Следовательно, человек старается в меру своих возможностей помочь маме — показывает изо всех сил: "мам, смотри, какая ты сильная!" А на самом деле имеет ввиду: "мам, давай уже люби меня".
источник

www.psyshans.ru

Теги: травма, нужен психолог, ищу хорошего психолога, частный психолог, личный психолог, практикующий психолог, психолог со стажем, психолог цена, психолог стоимость, психотерапевт цена, психотерапевт стоимость, мне нужен психолог, психолог отзывы, психотерапевт отзывы, консультация психолога отзывы, совет психолога, ответ психолога, помогите найти хорошего психолога, психолог лечение зависимости, психолог лечение психосоматика

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАВМА. ВСЕ, ЧТО НУЖНО О НЕЙ ЗНАТЬ.

Психологическая травма

Травмой называют событие, которое порождает необычно сильные или неуправляемые чувства, или само кризисное состояние человека после такого события.
В психотерапии различают 2 основных вида травм: 1 - хроническая, или кумулятивная (действует и наращивается незримо на протяжении многих лет, начиная с детства), или, по-другому, травма развития, детская травма; 2 - острая, или шоковая травма, имеющая краткосрочное, но сильное воздействие на психику.

Под острой психологической травмой понимают состояние дезинтеграции или срыва, возникающее в том случае, когда психический аппарат внезапно подвергается воздействию сверхинтенсивных внешних или внутренних стимулов, которые слишком сильны, чтобы справиться с ними обычным способом.
Таким образом, травматический стресс наступает в том случае, если стрессогенный фактор достаточно силен, продолжается в течение какого-то времени, перегружает психологические, физиологические и адаптационные возможности человека, разрушает психологическую защиту, вызывает тревогу и приводит к психологическим и физиологическим “поломкам” в организме. Важно подчеркнуть, что если переживание стрессовой ситуации в норме мобилизует адаптационные ресурсы организма и способствует приспособлению человека к изменяющимся условиям, то травматический стресс истощает его адаптационные возможности.

Травма существенным образом нарушает фундаментальные верования и представления о надежности и безопасности мира, влияет на способность доверять.
Психологические признаки такой травмы:

- нарушение целостности нарциссического ядра (потеря идентичности) из-за диссоциаций, расщепления
- разрушение естественных психологических защит,
- регрессия.

В первую очередь к понятию травма относят физическое насилие, в т.ч. сексуальное изнасилование, потерю близких, автокатастрофа, землетрясение, террористические действия и пр. Сильно травмирующими являются и такие события, как потеря работы, переезд в другую страну или город, развод, измена, ограбление, провал на вступительном экзамене, серьезное физическое заболевание. Однако остроэмоциональными могут оказаться и на первый взгляд не очень значительные события, например, публичное унижение, оскорбление, снижение или неповышение зарплаты, семейные неурядицы, обман, строгое наказание родителями, потеря важного предмета, конфликты с друзьями, предательство – все то, что влияет на социальный престиж и репутацию, уважение окружающих, возможность самоутверждения и интимно-личностное состояние человека.

Разрушительная сила психологической травмы зависит от индивидуальной значимости травмирующего события для конкретного человека. Поэтому ее трудно оценить со стороны, она строго индивидуальна! И это крайне важно учитывать в терапии травмы.

Кроме того, травматизирующий эффект зависит от степени защищенности, «закаленности» человека, его устойчивости к ударам судьбы (силы эго). Особенно сильно негативное событие влияет на психику чувствительных, чутких людей и детей.Так, для ребенка травмирующими могут стать встреча в темноте незнакомца или пьяного, падение с дерева, пребывание в больнице, разлука с родителями, издевательства одноклассников, неожиданно плохая отметка в школе, страшный фильм, болезнь родителя, вид похорон, для малыша – лай чужой собаки, необычный вид близких людей или привычных вещей и т.п.

Таким образом, повышенной уязвимостью обладают люди, которые уже находятся под действием стрессовых факторов, а также те, кто перенес что-то похожее в детстве. Для них случившееся становится напоминанием, провоцирующим повторную травматизацию. Некоторые события проходят безболезненно, о других мы долго помним, третьи прячутся в подсознание и «выплывают» лишь в виде симптомов спустя многие годы.

Уместным мне кажется использование здесь метафоры закалки стекла.
Закаленное стекло является одним из видов безопасного стекла. Закаленным оно становится в результате термической обработки.При разрушении такое стекло распадается на мелкие осколки, не ранящие человека. Прочность закаленного стекла на изгиб увеличивается в 2 раза, а на устойчивость к разрушению – в 5 раз по сравнению с незакаленным стеклом.На первом этапе стекло медленно нагревается до температуры 600–720°С. Оставаясь в твердом состоянии, стекло абсорбирует тепловую энергию нагревателей посредством теплоизлучения и теплопередачи.
Тепло распространяется линейно, и результатом является только изменение в расстоянии между молекулами. Это линейное расширение обратимо, и не генерирует постоянные напряжения в стекле. Последующее нагревание приводит стекло в переходное состояние, за которым наступает вязкое. Секунды, в течение которых стекло находится в переходной стадии, особенно сильно влияют на качество конечного продукта.Затем, на второй стадии, стекло резко охлаждается. Образующиеся напряжения сжатия увеличивают механическую прочность, и стойкость стекла к воздействию сил.

Другими словами, постепенная "закалка" психики трудностями, не превосходящими по силе адаптационных возможностей человека, позволяет ей легче справляться с последующими резкими стрессогенными факторами.
Поэтому разрушительная сила психологической травмы зависит от индивидуальной значимости травмирующего события для конкретного человека. Поэтому ее трудно оценить со стороны, она строго индивидуальна. Кроме того, травматизирующий эффект зависит от степени защищенности, «закаленности» человека, его устойчивости к ударам судьбы.
Особенно сильно негативное событие влияет на психику чувствительных, чутких людей и детей. Так, для ребенка травмирующими могут стать встреча в темноте незнакомца или пьяного, падение с дерева, пребывание в больнице, разлука с родителями, издева тельства одноклассников, неожиданно плохая отметка в школе, страшный фильм, болезнь родителя, вид похорон, для малыша – лай чужой собаки, необычный вид близких людей или привычных вещей и т.п.
Таким образом, повышенной уязвимостью обладают люди, которые уже находятся под действием стрессовых факторов, а также те, кто перенес что-то похожее в детстве. Для них случившееся становится напоминанием, провоцирующим повторную травматизацию. Некоторые события проходят безболезненно, о других мы долго помним, третьи прячутся в подсознание и «выплывают» лишь в виде симптомов спустя многие годы.

У каждого человека есть определенные ожидания, надежды и планы на будущее. Несоответствие наших прогнозов, моделей будущего и действительности является одним из источников психологических проблем. В ситуации, когда реальность претерпевает резкие изменения, которые никак не вписываются в рамки существующих представлений и сценарий будущего, человек получает травму. Она вызывает переживание интенсивного страха, беспомощности, крайнего отчаяния, шока (ступора) и крайнего ужаса. Иногда испуг может отсутствовать, но при этом ощущается подавленность, растерянность, полное смятение. Может быть ощущение потери безопасности ("почва уходит из-под ног", угрозы серьезного увечья себе или близким. У человека может возникнуть ощущение потери целостности и единства бытия, раздробленности "Я" и брошенности.

После травмы могут отмечаться 2 варианта реакции: посттравматический стресс (ПТС) и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) . Первый вариант является здоровой и закономерной реакцией повышения "боевой готовности" организма, мобилизации ресурсов в ответ на сверхсильный раздражитель. Поэтому травмированный человек может быть весьма деятельным и активным, даже перевозбужденным, однако внутренняя растерянность, ощущение раздавленности, потери смыслов и целей не всегда позволяет направить эту энергию в конструктивное русло.

Второй вариант может проявляеться повторяющимся и навязчивым воспроизведением в сознании психотравмирующего события либо, наоборот, избеганием любых ассоциаций, напоминающих о травматическом событии, и часто требует лечения. Бывает, что сильно повышается тревожность и потребность контролировать окружащих людей и события, появляются неконтролируемые вспышки гнева и вины, тоска и безысходность, кошмарные сновидения, обостряется психосоматика, закрепляется истерическое или депрессивное поведение.
То есть посттравматическое расстройство нарушает способность человека адекватно справиться со стрессовой ситуацией.

Симптомами такого расстройства могут быть: бессонница, невротические реакции, диссоциация, ощущение оглушенности, повышенная эмоциональная лабильность, заторможенность реакции, ощущение опустошенности, суицидальные мысли и другие. В любом случае эти симптомы и поведение являются НОРМАЛЬНОЙ реакцией на НЕНОРМАЛЬНОЕ событие. Некоторые пытаются заглушить болезненные переживания с помощью психоактивных веществ – алкоголя, таблеток, «классических» наркотиков. В таких ситуациях в интересах человека как можно быстрее обратиться за профессиональной помощью и поддержкой.


Теги: травма, нужен психолог, ищу хорошего психолога, частный психолог, личный психолог, практикующий психолог, психолог со стажем, психолог цена, психолог стоимость, психотерапевт цена, психотерапевт стоимость, мне нужен психолог, психолог отзывы, психотерапевт отзывы, консультация психолога отзывы, совет психолога, ответ психолога, помогите найти хорошего психолога, психолог лечение зависимости, психолог лечение психосоматика

ТЕРАПИЯ ОСТРОЙ (ШОКОВОЙ) ТРАВМЫ

Терапия острой (шоковой) травмы

Начало здесьПсихологическая травма и здесь Шоковая (острая) травма и ее проживание
Травмирование происходит при воздействии на человека системы мироздания и его представителей в ОДНОСТОРОННЕМ порядке. Травма - это вторжение, насилие над человеком, когда он находится в слабой позиции и не в состоянии отреагировать и защитить себя. Поэтому она бесчеловечна.
В самой травме смысла нет, и его бесполезно там искать. Но в усилиях по выходу из острого стрессового состояния много жизнеутверждающего смысла.
Цель работы именно с шоковой травмой - это НОРМАЛИЗАЦИЯ ЧУВСТВ, восстановление достоинства и смыслов жизни и вписывание нового опыта ПО ИСЦЕЛЕНИЮ ТРАВМЫ в общий связный нарратив жизни человека.
Шоковая травма может быть растянутой по времени, например, в ситуации военных действий. Ее характерная особенность в том, что она имеет локальный характер, т.е. никак не вписана в предыдущий опыт человека и не связана с его личными особенностями. Конечно, всегда можно найти отдаленные ассоциации с более ранними событиями жизни человека, но такой поиск не является терапевтичным, имхо.
Кризисная терапия шоковой травмы принципиально отличается от терапии травм развития. Условно говоря, острая стрессовая реакция - это состояние, близкое к психотическому, это вероятный откат от депрессивной к параноидно-шизоидной позиции с присущей ей симптоматикой. НО важно учитывать то, что это - временный откат, а значит у человека в потенциале есть ресурсы для интеграции и его НЕ нужно лечить как психотически организованного (корректировать и углублять его картину мира). Основной стиль терапии - поддерживающий, предполагающий создание пространства для восстановления его естественных родных защит.
Временный переход травмированного человека к первичным защитам сопровождается интенсивной болью, усиливающейся при каждой активности. Поэтому терапия человека в таком состоянии - проход по лезвию ножа: шаг влево, шаг вправо - боль и агрессия. Не верящий себе, обессиленный человек может опасаться терапевта, но наряду с этим возлагать на него огромные, порой нечеловеческие надежды, идеализируя его возможности. Неудача кризисной терапии - это очередное крушение надежды клиента и рана.
На мой взгляд, столь же необоснованно использовать методы кризисной терапии для исцеления травм развития, хотя иногда ой, как непросто обозначить точную грань между одной и другой.
Противопоказан непосредственный по времени переход от кризисной терапии к обычной, предполагающей некоторую степень регресса. Опыт исцеления травмы должен быть усвоен, ему надо "настояться". Иначе есть вероятность, что человек вместо примирения с потерей и ущербом, поиска и обретения собственных экзистенциальных смыслов найдет смысл существования в непрерывном процессе терапии. К этому клиента может склонять также не вполне восстановленная идентичность, поскольку тогда у него может доминировать иллюзия, что остающиеся трещины в собственном нарциссическом ядре можно заполнить за счет терапевта (запасное эго) в процессе идентификации с ним (архаичная идентичность субъекта и объекта).
И тогда возможен его отход в состояние зачарованности травмой.
Кроме крайней уязвимости, ранимости человека, при работе с пострадавшим важно принимать во внимание также:
  • - его обостренные чувства вины и стыда,
  • - неспособность доверять, с одной стороны, и подверженность риску, с другой,
  • - неверие в себя, самообесценивание,
  • - ощущение бессилия и беспомощности,
  • - ощущение брошенности, отверженности, "меня никто не может понять",
  • - безысходность, тоска, отчаяние,
  • - гнев, ярость - то сдерживаемые, то прорывающиеся наружу,
  • - страхи, подозрительность, неустойчивость настроения.
Этот список - не личностные особенности клиента, а характеристика особенностей его текущего состояния, которые могут закрепиться в случае его фиксации на травме.
В кризисной терапии особенно важным, на мой взгляд, является подтверждение ненормальности, несправедливости, неестественности произошедшего. Здесь речь идет о правовом и моральном аспекте травмы, призванном восстановить достоинство пострадавшего. Иногда, это подразумевается само собой и не требует разъяснений. А иногда такие пояснения имеют очень целительный эффект.
Насильник не имеет права быть насильником, хотя и является им, террористы не имеют права мучить, но делают это, отморозок не имеет права травить, но травит, нацисты не имеют права устраивать холокост, но учинили расправу - и это факт истории, Бог не должен отворачиваться от праведника или грешника, но, увы, иногда покидает его...
Травма признается травмой, насильник - насильником. Злодеяние должно быть названо злом. Когда хоть как-то понятна мотивация, стоит озвучить факт, что насильник - психопат, моральный урод, наркоман, религиозный фанат, стяжатель и т.п. Это освобождает человека от ответственности за произошедшее и дает ему возможность почувствовать естественность, обоснованность и правомочность своего гнева, ненависти, несчастности, других чувств - того, что составляет суть актуального состояния. Принятие своих чувств человеком способствует реинтеграции его нарциссической сердцевины.
Логически подразумеваемое следствие этого - признание человека жертвой обстоятельств и его невсемогущества. Если это не задевает самолюбия человека, он может быть вслух назван жертвой. Это не унизительно, это - просто печальный факт. После этого перед человеком встает задача приМИРения с ограниченностью своих возможностей и горевание.
Если жертва так или иначе не признана жертвой, невинно пострадавшей стороной, то возможно застревание в травме из-за расщепления ядра на 2 части - страдающую (жертву) и мстящую, наказывающую (преследователя, палача). Далее человек отщепляет "жертву", идентифицируясь с садистом, тираном.
Тогда часто можно наблюдать цепную реакцию зла - отыгрывания человеком своей боли на других.
При закольцовывании этих частей человек будет наказывать самого себя дополнительно за собственные же страдание и боль. Для реализации этого наказания он будет находить "достаточно плохой объект", например, некомпетентного специалиста (как можно наблюдать на форуме), с помощью которого, в частности, благодаря механизму проективной идентификации, причинять себе новую боль.
При недостаточной способности к контейнированию специалиста он бессознательно дистанцируется от клиента, пропускает его материал, тогда у последнего возникает ощущение, что терапевт работает не с ним, а с некой идеей, образом, иллюзией о клиенте - будто он давно уже все решил и понял про клиента, и избыточная информация ему не к чему.
Если клиент чувствует, что терапевт его не понимает, тянет куда-то в "свою степь", то он автоматически превращается для клиента в "палача". То же самое происходит, если терапевт видит в человеке "очередного жалобщика" и не видит за сетованиями, упреками и обвинениями его боли и отчаяния. Вообще квинтэссенция любой терапии - понять, про что болит душа человека.
Если терапевт не готов столкнуться с энергетически мощно заряженными переживаниями клиента, есть смысл дать ему знать, что его понимают, оказать внимание, сочувствие и уважение к его эмоциям. Клиенту важно чувствовать и знать, что терапевт - на его стороне, что он - союзник против насильника, тогда терапия не обернется противостоянием и сплошным конфронтированием, не полезным в кризисной работе вплоть до этапа признания жертвы. Ощущение заботы и принятия терапевтом возвращает душевный баланс.
Из-за нарушенности границ и доминирования иррационального клиент в неудачной терапии может стать еще и заложником личной боли терапевта, интроецируя ее в качестве дополнительного "бонуса" к своей. Другими словами, регресс и сверхсензитивность травмированного человека к невербальной коммуникации может спровоцировать его попадание в проективные идентификации (и травматическую воронку) самого терапевта.
В качестве осложнения внутри терапии или вне ее может возникнуть коррелирующее, переполненное ненавистью взаимоотношение между насильником и жертвой, причём переполненный садизмом внутренний "преступник" стремится разрушить внутренний же бессильный объект-жертву, причинить ему страдание и учинить над ним расправу. Существование такой бессознательной диадной структуры представляет одну из главных проблем в работе с клиентами, так как она проявляется в переносе/контрпереносе, и выйти из этого круговорота непросто даже опытному специалисту. Но это - уже не вопрос кризисной терапии.
Так может работать приговор травматика к самонаказанию.
Его другая форма - психопатологизация, уход в болезнь, психосоматику.
Ошибки при кризисной работе с шоковой травмой на начальном этапе:
а) любой вид оценивания опыта и чувств, в т.ч. закамуфлированный под заботу. Значение травмы - дело абсолютно субъективное, представление о степени катастрофичности можно получить исключительно от клиента. Терапевту следует воздержаться и от эмоциональной оценки произошедшего даже с помощью интонаций и междометий,
б) поиск связи травмы с отдаленными событиями жизни человека. Такой заход создает у клиента впечатление неизбежности и "заслуженности" травмы, а следовательно, своей плохости и неправильности,
в) поддержка клиента в поиске причин бездействия в критической ситуации, поскольку такой заход нагружает его виной и создает у человека ощущение, что если бы он был осмотрительнее, быстрее, сообразительнее, то травмы можно было бы избежать,
г) неследование за клиентом, переключение его внимания на несущественные для него детали события - создает у клиента ощущение непонятости терапевтом сути произошедшего,
д) неготовность терапевта прояснять вслед за клиентом нюансы чувств и обстоятельств, важных для него, а также деталей нарушения взаимопонимания с ним, открыто говорить о своем "непопадании" в смысловое поле клиента,
е) попытки откорректировать картину мира клиента, и без того фрагментированную. Это создает у него ощущение своей неадекватности: "если я вижу неправильно - значит я ненормальный". Картина мира восстанавливается в процессе неизбежного столкновения с реальностью и постепенного расширения поля восприятия клиента,
ё) вербальная характеристика клиента как хорошего, славного, доброго, умного - это может ощущаться как (повторное) вторжение, а также блокировать его возможность поделиться гневом. Эти сигналы он может получать только невербально через ощущение принятия,
ж) анализ и интерпретации травматичной ситуации, поведения и чувств клиента, - ему нужно только понимание того, что произошло, и ощущение услышанности,
з) терапевт не должен называть ситуацию клиента "это", т.е.обезличенно, ибо есть некая табуированность на называние событий своими словами, таким образом провоцируется исключающее поведение и восприятие. Это весьма неполезно и "изнасилование" должно называться изнасилованием. Замерзшая беременность - замершей беременностью.
Если клиент определил событие, назвал травму и сказал определение, то терапевт идет за ним и называет эхом так же. Есть такое выражение "Враг узнан. Враг назван. Враг не имеет силы."
Живая ссылка при заимствовании обязательна.

нужен психолог, ищу хорошего психолога, частный психолог, личный психолог, практикующий психолог, психолог со стажем, психолог цена, психолог стоимость, психотерапевт цена, психотерапевт стоимость, мне нужен психолог, психолог отзывы, психотерапевт отзывы, консультация психолога отзывы, совет психолога, ответ психолога, помогите найти хорошего психолога, психолог лечение зависимости, психолог лечение психосоматика

РАБОТА С ТРАВМАМИ И ПТСР (ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ)

РАБОТА С ТРАВМАМИ И ПТСР В ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПОДХОДЕ
Работа с травмой как работа с ЭСС и ИСС.

В теории травмы, если рассматривать ее с точки зрения процессуального подхода, такие явления, сопровождающие ПТСР, как диссоциация, гипервозбуждение, разнообразные Измененные (ИСС), экстремальные состояния сознания (ЭСС) проявляющиеся через панические атаки, дереализацию, деперсонализацию и т. д., говорят о том, что первичная идентичность личности захватывается травматическим опытом, теряется контакт с метакоммуникатором. Через травматические переживания человек подвергается воздействию экстремальных состояний, что может приводить к потере контроля, беспомощности, интенсивному страху, угрозе уничтожения.

Хотя диссоциативные изменения в сознании могут быть адаптивными в момент тотальной беспомощности, они становятся малоадапативными, когда опасность миновала, потому что эти измененные состояния в дальнейшем удерживают травматический опыт, ограждая его стеной от обычного сознания, предотвращая интеграцию, необходимую для исцеления.

Т.к. замороженная в организме энергия воспринимается нашим неокортексом как небезопасная, то естественный импульс к интеграции прерывается и процесс замораживается. Об этом говорит соматический подход Питера Левина.
Замораживания и разнообразные формы диссоциации, а так же захваченность энергиями, вплоть до панических атак, — это то, что происходит при травмах на границе между первичным и вторичным процессами. Чем раньше произошло травматическое событие и чем более хрупкая идентичность, тем более жестким будет край, и тем труднее интеграция травматического события.

Особенности работы с травмой (как с ИСС, так и ЭСС)

Теория процессуальной работы говорит, что если мы медленно, очень медленно работаем с процессом замораживания, возвращаясь к последнему моменту энергии, тщательно исследуя то, что происходит, то края могут быть перемещены. В замедлении процесса мы можем получить шанс найти недостающую информацию, что приводит к осознаванию того, что происходит и постепенному выходу из диссоциации.

Работая с травмами, мы имеем дело с очень ригидными краевыми фигурами. Системы защиты, которые здесь включаются, возникли как защитные механизмы при травматическом опыте, который наша психика и рептилийная система воспринимали как угрозу жизни.

При травматическом опыте происходит как бы застревание в ситуации травмы, т. к. психика и организм даже после завершения травматического опыта продолжают переживать травматические события, как будто они все еще продолжаются. И здесь краевые фигуры, во многом, автоматически на физиологическом уровне реагируют даже на малейшие стимулы и воздействие как на что-то, что угрожает жизни." При травме нервная система и системы организма могут принимать только ограниченный уровень стимуляции и одновременно сохранять осознанность и контроль."

Т. е., если использовать процессуальную карту, мы можем сказать, что при травмах, при захваченности психики энергией вторичного процесса теряется контакт с метапозицией и метакоммуникатором.
Нет возможности посмотреть на то, что переживается, со стороны и не быть захваченным сильными чувствами.
Таким образом, одной из задач при работе с травматичеким опытом будет задача — не быть захваченным недифференцированными энергиями и переживаниями.

При травмах поднимается огромное количество недифференцированной энергии, за которой может стоять краевая фигура, которая таким способом хочет защитить нас.

Вот что пишет Калшед в работе "Внутренний мир травмы": "Психика травмированных людей не в состоянии вынести риска повторной травматизации той части "Я", которая репрезентирует чувства уязвимости и незащищенности. По-видимому, такое "убийство" и произошло в первоначальной травматической ситуации, и теперь при риске возникновения ситуации, подобной исходной, психике любой ценой необходимо избежать унизительного чувства стыда.
... В этой ситуации поведение системы самосохранения кажется безумием. Функционируя подобно иммунной системе организма, система самосохранения активно атакует объекты, которые опознаются как "чужеродные" или "опасные". Части переживания, содержащие чувства уязвимости и незащищенности, рассматриваются как "опасные" элементы и, соответственно, подвергаются атаке".

Т. к. психика и НС находятся все время в состоянии гипервозбуждения, то жизнь в этом состоянии в течение продолжительного времени может привести людей к потере энергии и упадку сил. Такие нейрофизиологические явления были исследованы, среди прочих, Peter Levine, основателем соматического переживания.
В результате исследований были сделаны важные выводы, которые очень полезны в работе с травмой и расширяют наше понимание процессов и способов, которыми организм реагирует при травмах.

Титрование — капля за каплей.

Питер Левин искал способы, чтобы люди могли вернуть гибкость и эластичность их нервной системы, способы научиться доверять и полагаться на эти функции снова.
"Эластичность нервной системы становится доступной снова в том случае, если появилась возможность довести до конца незавершенные реакции, такие как бегство и агрессия, что поможет организму выйти из состояния иммобилизации."

Для того, чтобы нервная система не попала снова в состояние гипервозбуждения, Левин рекомендует двигаться медленно и с максимальной осознанностью, как возможно, чтобы участки мозга, участвующие в процессе, могли интегрировать и обрабатывать все чувства.

Прямое обращение к травме может быть опасным, но она может быть «растворена» с использованием подхода "капля за каплей". Используя пример из химии, если соляную кислоту (HCl) быстро смешать с каустической содой, то может произойти взрыв, однако, если добавлять кислоту в соду капля за каплей, то они хорошо смешиваются. Этот процесс называют титрованием. Соответственно, и при работе с травмой можно обращаться к ней шаг за шагом так, чтобы тело не "взорвалось". Когда происходит травма, слишком многое происходит слишком быстро и со слишком большой интенсивностью.

Поэтому замедление, перерывы и неспешность — важные терапевтические средства для безопасной обработки травмы, они позволяют интегрировать травматический опыт с другим — позитивным опытом в жизни клиента, и при этом в текущем моменте также создается безопасный контекст (в групповой или индивидуальной работе).

Ресурсы

Соматическое переживание (Peter Levine) говорит о том, что работа с травмой будет возможна только до той степени, пока соответствующие ресурсы доступны.
Работа с состояниями возбуждения, как правило, означает, что важно пройти настолько далеко, наколько клиент и его нервная система может справиться с напряжением. В этой связи важно, чтобы у него было достаточно ресурсов, к которым он может обратиться, чтобы не произошло ретравматизации.
Для этого необходимо в работе соблюдать баланс между травмой и ресурсами.
"Когда на одном полюсе присутствуют угроза и превосходящая возможности сила, а на другом — безопасность и ресурсы, создаваемые в процессе титрования, тогда начинают происходить естественные движения от одной стороны к другой, которые называют колебаниями. Терапевт внимательно наблюдает за этими движениями, которые могут быть совсем небольшими, они дают информацию о смене направления, и терапевт поддерживает эти естественные колебания."

Сессия по работе с травмой обычно начинается с установления ресурсного, позитивного состояния, прежде чем происходит бережное обращение к следующему уровню травматического опыта. После того, как клиент установит взаимосвязь с тяжелыми событиями или чувствами, терапевт следит, чтобы он соприкасался только с тем количеством материала, которое может освоить, и, при этом, терапевт поддерживает естественные колебания организма, как только они начинают происходить в теле. Это позволяет клиенту медленно освобождаться от "замороженной" энергии, что часто сопровождается такими физическими проявлениями, как легкая дрожь, перепады от жара к холоду; это показывает терапевту, что травма начинает исцеляться

Клиенту нужно время, чтобы вернуться к настоящему и установить позитивный контакт со "здесь-и-сейчас", прежде чем сделать новое движение к травматическому опыту. Когда это естественное движение происходит, терапевт поддерживает клиента при его вхождении в травматическое состояние — на этот раз более глубоко, чем ранее. Требуется некоторое количество колебаний, чтобы полностью получить доступ к травматическому опыту, и это количество зависит от интенсивности первоначального переживания, а также от того, насколько глубоко оно проникло в тело.

Исцеление травмы происходит во многом на физическом уровне.
Поскольку травматический шок создает "замороженные" энергии, которые сохраняются в теле как скованность, высвобождение этих энергий и восстановление их естественного течения требуют от терапевта внимательности в отношении сигналов тела. Высвобождение всегда происходит физически, и легкие неосознанные движения тела показывают терапевту, каким образом тело движется к освобождению.
Чаще всего мы наблюдаем поведение "бороться или бежать". Первое инстинктивное движение в ответ на сильную угрозу обычно «бежать»: клиент может начать делать легкие движения ногами, когда мы касаемся угрожающего травматического материала.

Как только он почувствует себя относительно безопасно, следующей реакцией может быть неконтролируемая агрессия.
Фокус на ресурсах является важным компонентом при работе с травмой.
Для того, чтобы выжить, нам нужны были очень большие ресурсы, и необходимо признавать важность опыта этого существования.

Травматический опыт затягивает в гипноз, в ужас, потерю связи с метапозицией и метакоммуникатором, в травматическую воронку, о работе с которой более подробно я буду говорить дальше. Поэтому необходимо учить людей фокусироваться на ресурсах, на опыте удовольствия и защиты, что во многом является при работе с травмой вторичным процессом. Повышение устойчивости через обращение к ресурсам.

В телесно ориентированных подходах (Бодинамическом подходе (Лизбет Марчелл) и соматическом подходе Питера Левина) термин “устойчивость” используется для обозначения внутренней силы, чтобы выдержать трудный жизненный опыт, который позволяет людям жить энергичной и сравнительно мало травматизированной жизнью, несмотря на травматические переживания.

Эти направления говорят нам о том, что у людей с большим количеством внутренних и внешних ресурсов, если они могут использовать и применять их, есть хороший шанс выжить в трудных ситуациях неповрежденными.
Такими ресурсами могут быть Эго-навыки: центрирование, заземление, границы , контейнирование.

При работе с ресурсами в Процессуальном подходе также важно помочь клиенту соединиться с теми ресурсами внутри и, м. б., снаружи, которые помогли ему выжить и пройти через травму, используя работу на всех трех уровнях (консенсусном, сновидческом и сущностном).Контейнирование (совладание).

Мы проходим через подобные процессы, когда испытываем эмоции. Ключевое слово здесь — совладание. Когда эмоции переполняют нас — неважно, это гнев, боль или блаженство — мы не можем удержать их и ищем пути совладания с ними. Регрессия, катарсис или реагирование действием — явные индикаторы эмоций, с которыми не удалось совладать. Так же, как с неосознанными телесными движениями, в эмоции нужно входить шаг за шагом постепенно, и справляться с ними, придавая им все больше и больше осознанности. Если, например, клиент быстро и без осознанного понимания бьет по столу кулаком, терапевт может попросить его повторить движение три или четыре раза очень медленно. Клиент начинает чувствовать агрессию, содержащуюся в этом движении, и просто ощущаег, как оно ведет к облегчению и как он может присваивать тебе свою силу , ощущая ее в теле .

Осознанность. Метапозиция. Метакомуникатор.
При шоковой травме, когда мы подходим к работе с ядром травмы, клиенты попадают в сильную захваченность состоянием, часто это может сопровождаться экстремальными состояниями сознания, гипервозбуждением, диссоциацией, паническими атаками, деперсонализацией, дереализацией. Их ЭГО захвачено невыносимыми эмоциями (страхом, агрессией и т. д.), теряется связь с другими людьми и миром. Необходимо внутреннее пространство и место, не захваченное процессом и Критиком, из которого можно наблюдать за внутренними переживаниями, осознавать их взаимоотношения и поддерживать процесс интеграции.

Таким образом, одним из важных направлений работы будет возвращение и развитие метапозиции и метакоммуникатора.



Контакт терапевта с клиентом, его обратная связь клиенту, его реакции на клиента и способы взаимодействия с ним, все это должно поддерживать развитие Метапозиции в клиенте.
В работе с травмами является абсолютно необходимым полное удерживание осознанности и метапозиции – той части нас, которая способна сочувственно и беспристрастно наблюдать происходящее, не будучи им захваченным и не вовлекаясь в него эмоционально, интеллектуально, энергетически и физически.

Осознанность подразумевает целостность, то есть, интеграцию телесных, эмоциональных процессов и мышления. Для осознанного человека нет плохих или неправильных переживаний, поскольку каждое из них несет информацию о себе и о мире, и главное — жизнь.

Метакоммуникатор помогает клиенту налаживать отношения и вести переговоры между разными частями, не отождествляясь ни с кем. Роль метакоммуникатора так же может пересекаться с ролью свидетеля, который во многом является фигурой Вторичного процесса.

Навык осознанности предполагает внимание к процессам, происходящим на всех уровнях сознания, и полное присутствие в своих переживаниях, что бы это ни было: к нашим мыслям, образам, воспоминаниям, дыханию, ощущениям в теле, звукам и запахам, вкусу, настроениям и чувствам, а также качествам опыта переживаний в целом.
Наблюдение и понимание движений тела также требуют осознанности. Многие наши телесные реакции стали бессознательными, и нам требуется сфокусироваться и не торопиться, чтобы заметить их. Нам может потребоваться повторить движение несколько раз, сознательно отслеживая его, прежде чем мы поймем, что именно выражает это движение. Например, рассказывая что-то, клиент делает легкие отстраняющие движения рукой, не осознавая их. Терапевт, работающий с травмой, сосредотачивается на движении, просит клиента замедлить движение, повторить его, и найти наиболее полное выражение этого движения или его значение. Этот процесс может освободить энергии, которые были заморожены, и сделать их снова доступными.

Т к при травмах есть склонность фиксировать свое внимание постоянно на негативных переживаниях, ощущениях и событиях, то во многом хорошие позитивные ощущения являются вторичным процессом. Таким образом, работа с тем, что может помочь клиенту просто осознавать хорошие и приятные ощущения в теле, замечать позитивные стороны отношений и в жизни, поможет клиенту осваивать вторичный процесс, связанный с радостью и удовольствием от жизни.


источник

www.psyshans.ru

Теги: психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психолог консультация психолога, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация. Психоаналитический психотерапевт, практикующий психолог, клинический психолог, травма, исцеление.

Психотерапия. Зачем она нужна.

Зачем нужна психотерапия.



Одна из причин нашей «несчастливой» судьбы как раз и состоит в том, что мы позволили определять какой она будет нашему травмированному внутреннему ребенку.
Когда-то ребенок с его несформированной личностью и незрелой психикой сделал выводы о том, как ему справиться с той или иной ситуацией и выработал способы совладания с теми сложностями, которые оказались на его пути.
Например, ребенок мог решить, что его покинули(отдали на лето бабушке, оставили одного в больнице), потому что он разочаровал своих родителей, оказался для них недостаточно хорош.Стратегию, которую может выработать ребенок - постараться стать лучше, угождать взрослым.Иногда это доходит до саморазрушения - ненависти к себе, отвращении к себе и , как следствие, соматические проявления - аутоимунные заболевания, зависимость от вещества...
Ребенок, у которого была депрессивная мать,не справлявшаяся(в силу невротической сосредоточенности на себе) с обязанностями матери, может решить, что заслужить любовь матери он может, отказавшись от своих потребностей, от нуждаемости- от здоровой зависимости.Человек не сможет постороить нормальные отношения, основанные на нормальной зависимости или выберет одиночество, как более безопасный способ существования.
Ребенок, чьи родители развелись, может решить, в силу своего детского всемогущества, что это он виноват в их разводе, он плохой.
Ребенок просто не в состоянии справиться с жизненными трудностями по-взрослому, вследствие своей незрелости, особенностей детской психики, отсутствия опыта.
Ребенок, чьи родители заняты работой, у которых нет времени заниматься ребенком, так как им нужно зарабатывать на жизнь, не поймет, почему родители его постоянно покидают, не находят времени поиграть с ним (игра - проявление любви на детском языке ребенка) и может решить, что они не хотят его, что он попросту не нужен им. Впоследствии такому человеку трудно почувствовать свою ценность, что его могут любить просто так, за то, что он есть и он будет использовать "бредовый способ" получить внимание - болеть, драматизировать ситуацию, постоянно жаловаться....
Впоследствии именно он часто заставляет нас действовать глупо и неэффективно, обрекая на существование в сценарии проигрывающего.
Так может быть, проще и умнее вылечить нашего внутреннего ребенка, чтобы он не только не мешал, но даже помогал нам на жизненном маршруте, который, конечно же, можно пройти и без помощи нашего дитя — с холодной рациональностью взрослого или с занудливым морализаторством родителя.
Вот только ни в том, ни в другом случае путешествие длиною в жизнь не доставит нам никакой радости, ибо она — в нашем внутреннем ребенке.
Нельзя получить удовольствие от жизни, если человек(ребенок внутри) считает себя плохим.Человек будет разрушать любой успех или переживать его, только наказывая себя за него. Известная формула - не пострадаешь, не порадуешься- родом именно из детства, из ощущения собственной плохости, а значит - недостойности хорошего, удовольствия от жизни.
Нельзя получить удовольствие от жизни, если есть запрет на нуждаемость, на удовлетворение своих потребностей. Такие люди, чаще всего, будут удовлетворять чужие потребности, а не свои, то есть доставлять удовольствие другим, а не себе, любить других, а не себя.
Эти сценарии иногда еле уловимо, а иногда явно похожи на бред и в психотерапии так, иногда ,и называются - бредовые способы совладания с реальностью. А на самом деле, это защиты выстроенные незрелой детской психикой, которая "бредово" (без контакта с реальностью, в отрыве от реальности)истолковывала смысл ситуаций и защищала, таким образом, ребенка от беспомощности, от невозможности повлиять на взрослых, которые осуществляли за ним уход.
Психотерапия помогает обнаружить страдающего внутреннего ребенка - ригидные, неадаптивные, порой саморазрушительные программы - и выработать более адаптивные, гибкие стратегии совладания с жизненными задачами.
Страдающий ребенок внутри каждого травмированного взрослого, ждет, что его, наконец, обнаружат, поймут его муки и утешат.
Внешняя жизнь, интерес к жизни у такого человека отсутствует, а значит, отсутсттвует удовольствие от жизни.
Это соответствует вот такой картинке, которую каждый из нас, наверняка, не раз наблюдал в жизни. Ребенок с родителями на пляже. У него идет активная жизнь - сверстники, игрушки, возня в песке. Он требователен, энергичен, увлечен игрой, обучением, исследованием окружающего мира.
Папа отходит по своим взрослым делам, но ребенок остается с мамой, все нормально. Но вот мама пошла искупаться, предупредила ребенка, что она ненадолго, чтобы он продолжал играть со сверстниками. У ребенка мгновенно угасае всякий интерес к миру, к игре, к сверстникам. Он замирает в ожидании мамы, его больше ничего не интересует.
Он весь ожидание и, когда обращаешься к нему, он тихо, потерянно спрашивает - где моя мама? Такова внутренняя реальность травмированного ребенка. Если чувство оставленности, покинутости, перерастет в ощущение брошенности, ненужности, неизбежна травма, неизбежна боль, неизбежен травматический транс - задержка развития, задержка роста, замирание внутренней жизни, отсутствие интереса к окружающей реальности, отсутствие удовольствия от взаимодействия с миром.

Ирина Ситникова - психолог-консультант, психотерапевт.
8- 916- 542- 01- 40

www.psyshans.ru

Другие авторские статьи Ирины Ситниковой
Мы любим тех, кто нас не любит, 
Мы губим тех, кто в нас влюблен, 
Мы ненавидим, но целуем, 
Мы не стремимся, но живем. 
Мы позволяем, не желая, 
Мы проклинаем, но берем, 
Мы говорим... но забываем, 
О том, что любим, вечно лжем. 
Мы безразлично созерцаем, 
На искры глаз не отвечаем, 
Мы грубо чувствами играем, 
И не жалеем ни о чем. 
Мечтаем быть с любимым рядом, 
Но забываем лишь о том, 
Что любим тех, кто нас не любит, 
Но губим тех, кто в нас влюблен.

www.psyshans.ru